Храм был атмосферен, вполне цел и визуально от канона ничем, кроме целостности, не отличался.
Этакий вполне себе синтоистский деревянный храмище, под скатной крышей во вполне японском стиле. Ну и маски носатых и противных рож, изрядно напоминающих лик друга моего, шинигамыча, занимали одну из стен кумирни. Которая маска из многих мне потребна — вопрос не стоял, в четырёхмерье одна из масок разительно отличалась от прочих. Снял я её, скомпилировал оставшиеся поровнее, да и направился на знакомство с полигоном.
Товарищи соглядатаи в храм за мной не полезли, но исправно в кронах деревьев мою персону дождались. Ну и, удерживая расстояние двинулись следом.
Меня же терзали смутные сомнения, мочить иль не мочить, вот в чем вопрос. По чести и традициям вполне можно было излишне любопытных товарищей и пристукнуть, в назидание прочим. Да и ряд печатей позволял накрыть наблюдателей техникой ранга эдак А, с почти гарантированной летальщиной. Однако было два фактора, которые меня останавливали.
Первый — это то, что если это охрана, пусть и непрошеная и изрядно нагловатая, я могу испортить отношения с пусть бесцеремонным, но доброжелателем. Второй же заключался в том, что мои планы на духовный шпионаж, практики некромантии и прочие вкусные, богатые информацией вещи накрылись Шинигами.
А вот получив в свое распоряжение тушку, ну или хотя бы неповрежденный мозг, я из него смогу надергать полезного-интересного. Массово так в Конохе не повеселишься, но если в результате выяснения “че надо, и с какого господа раёна” наблюдатели вдруг внезапно помрут — бестолковки ихние я постараюсь к ручкам прибрать.
Так что, добравшись до полигона, начал я ритуальные танцы, тренировку изображающие. Сам же тем временем подпускал духов и смещался поудобнее. Ну а подпустив и сместившись дал команду мелким духам заряда “жарить”. Подпущенные команде вняли, и “вжарили”, отправив парализованно-оглушенных наблюдателей на землю.
Добрался я до подергивающихся товарищей (никто не помер, что, в целом, неплохо) и обляпал их блокирующими движение чакры свитками. Ну и связал, чтоб мыслей дурных не появилось.
Оклемались мои сопровождающие изрядно быстро, несмотря на недействующую чакру, и один из них выдал спич на тему “Удзумаки-доно, не вели казнить, вели слово молвить”.
— Ну, для начала, неплохо было бы вам, господа, представиться. Поведать мне, что за нужда заставила вас следить за мной, да и с какой целью также весьма занимательно.
— Хай, Удзумаки-доно. Мое имя — Генма Ширануи, мои спутники Райдо Намиаши и Иваши Татами. По приказу Хокаге, Сарутоби-доно, обеспечиваем вашу безопасность за пределами квартала.
— Хм, — пробормотал я, снимая с товарищей тканевые маски. Вроде, и вправду они, хотя странно все, вроде как телохранители Хокаге. Хотя потом обдумаю, — Положим, Генма-кун, я вам верю. Однако, в свете последних событий, уж не взыщи, пройдемся-ка мы до самого Хокаге, — на этих словах и так не радостная троица совсем поникла, — А вот когда свой приказ Сарутоби-доно подтвердит, возможно, и будет у меня с вами разговор. А пока чакрой пользоваться вы не сможете, да и отходить от меня дальше двадцати метров не рекомендую, будет плохо, больно и не очень долго, — изобразил я самую доброжелательную из своих улыбок. И чего эти “охранители” побледнели, ума не приложу.
Освободил я товарищей троицу телохранителей, но от греха духов заряда в них держал “на взводе”. А по дороге к огнетеньскому обиталищу, я думал и вспоминал канон. Достоверность его умеренная, однако выходило, что Минато этих товарищей выделил, технике Бога Грома научил и помер. А вот Хирузен их если не в загон загнал, то не выделял и, видимо, все же как-то угнетал, один из троицы, вроде бы, старше чунина так к канону и не поднялся, что для выбранного в “телохранители Хокаге” — нонсенс.
До Огнетня добрались, секретарь морозить перед кабинетом не стал. Так что с ходу я Сарутоби и вопросил “ваше ли добро за мной таскается?”. Дедушка, и так бодростью и радостью не лучащийся, совсем поскучнел и выдал:
— Удзумаки-доно, сии шиноби были отправлены оберегать Вас, исключительно в связи с покушениями, в заботе о Вашей безопасности.
— Это, безусловно, лестно и приятно, Хокаге-доно, однако то, что меня не поставили в известность, как несколько оскорбительно, — состроил я надменную рожу, — так и могло стоить сим шиноби жизни. Я благодарен Вам за заботу о моей безопасности, но впредь рассчитываю, что меня поставят в известность о подобных действиях в мой адрес, если таковые будут.
— Приношу Вам, Удзумаки-доно, искренние извинения. Сей казус случился исключительно в силу обилия неотложных дел, и не будет повторен никоим образом.
— Понимаю и принимаю, Хокаге-доно. Коль, в силу текущих обстоятельств, решили вы шиноби этих направить, лично я нахожу это разумным и полезным. Однако, хочу оформить пребывание их рядом с собой как миссию, скажем, по тренировке. Вполне достойно и уместно, а оплатить работу будет мне по силам и по чести.
