Я, будучи человеком в высшей степени сдержанным, ни вполне оправданно ржать на имя почтенного, ни наносить повреждения неразумным не стал. А доходчиво и на пальцах объяснил ребятушкам, что прибыл я говорить с Удзумаки в целом, аудиенцию почтенный старикашка-доно может почтенно поместить в свою, несомненно почтенную задницу. И вообще, не стоит мое Удзумачество гневить, а стоит народ, для внимания моим речам собрать.
Народ собрался, внимать приготовился. Замшелый пень, ожидаемо оказавшийся Рёджином-доной, тоже мощи свои притащил, и взирать на меня снисходительно и противномордно пытался. Делал это, впрочем, зря: моя морда по противности превосходила евойную на порядки. Все же у меня и опыт побольше, и учителя — высокопрофессиональные, да почти гении отвратных морд были.
— Родичи мои, Удзумаки! Я, Хизуми Удзумаки, из правящей ветви клана, глава клана Удзумаки в Конохагакуре но Сато, пришел к вам с приглашением. Приглашением присоединится к клану, который я возрождаю, вполне, к слову, успешно.
— Хизуми-сан, Конохагакуре предала Узушио, это общеизвестный факт. И жить в рабстве у предателей мы не желаем! — проскрипел противный старикашка, явно не заинтересованный в ослаблении “анклава старикашечьей власти”.
— Рёджин-кун, — обратился я и на несколько секунд замер, любуясь последствиями “душевной травмы от невместного обращения”, - А не скушал ли ты сегодня чего-нибудь, — неопределенно помахал рукой я, — противоестественного? Или, возможно, Аматерасу сегодня проявила излишнее внимание к твоей почтенной лысине? — по мере моих забот о здоровье родни, оная родня обретала более здоровый и яркий цвет лица. — Родичи! Напомните мне, сколько шиноби Конохагакуре было на территории Узушиогакуре но Сато? — народ погалдел, но всеизвестные “пять рыл” озвучил. — Правильно. Пять шиноби, токуджо у них старший. В центре гакуре, в котором шиноби полторы тысячи было. Ну тысяча, не считая детей, дряхлых стариков, — на этих словах демонстративно поклонился замшелому пню, — и женщин, дому себя посвятивших. Скажите мне, родичи, эти пять шиноби Конохи предали? Да дедушка Ашина, — сделал я ритуальный знак скорби и поминовения, повторенный окружающими, — не отвлекаясь от мыслей о прекрасном, одним мизинцем этих вояк победил бы.
— Не пришли на помощь шиноби Конохагакуре! — брызнул слюной старикашка-доно, кумачово пламенея мордой лица.
— Не пришли, говоришь, Рёджин-кун? А вот я, с дедом своим, почтенным Кен-доно, — опять поминально-почтительный жест, подхваченный массовкой, — к Узушио стремясь, были нагнаны, да и часть пути проделали в компании странных лиц, Сенджу и Учиха их звали. Странные люди, о Узу волновались и нам с дедом добраться помогли. Вот ками ведают, откуда такие добродетельные люди взялись, — в ответ на моё остроумство в удзумачьих рядах послышались смешки, хоть и не слишком радостные. — Ну да Шинигами с ним, сам я в Конохе многое нахожу не самым приятным. Однако, говорил ты тут, Рёджин-кун о “рабстве”. Честью и кровью клянусь, живем мы по духу и букве старого договора, ни ущемлений, ни притеснений не терпим. Безусловно, думать о делах и словах своих приходится, все же не дома мы в Конохагакуре. Но уж точно, лучше, чем в любом другом месте. Что же касаемо погибших в Ночь нападения Девятихвостого, то прямо скажем, нападению в любом месте подвергнутся можно. И слухи до меня, да и до вас думаю дошедшие, говорят, что Удзумаки умирают и пропадают во всех странах, — утвердительный гул был мне ответом, прерванный сдавленными рыданиями и криком “Сая-тян исчезла, так и не смогли найти!” от неназванной дамы. — Ввиду сказанного, зову я вас, родичи, в Конохагакуре, под свою руку. Дабы растить детей в безопасности и возродить клан наш, в меру сил своих.
Старикашка пламенел ликом, но молчал. Народ вполголоса обсуждал мою агитационную речь, вроде бы достаточно доброжелательно. Наконец, некая, серьезного вида дама, ровесница нашей Ацуко навскидку, да и с лапками, в чернилах испачканных, обратилась ко мне:
— Хизуми-доно, я Рэй Удзумаки, лучший мастер начертаний из обитающих ныне в Хи но Шуто, хочу задать Вам вопрос, — получив разрешительный кивок продолжила. — Несколько раз шиноби, да и простые люди приносили к нам некий “джуньяхиру Удзумаки”. Изучить просили и изготовить похожий. Скажите, Вы ли автор этого артефакта?
— Рэй-сан, не буду скрывать, я и разработчик, и изготовитель джуньяхиру. Предваряя остальные вопросы скажу сразу. Это хиден, хиден возрождающегося клана. Если будет кто-то в клане, мастерством не обделенный, то поделюсь секретом. А если мы родственники дальние, так и говорить тут не о чём.
