Впрочем, времени любоваться и разбираться у меня не было. То, что в барьер ещё не стучатся — великая удача. Так что стал, не особо, признаюсь, бережно, перебирать-ознакамливаться со свитками договоров.
Все писанное с пометкой “Конохагакуре” занимало не так много места, однако систематизацией, в рамках этой пометки и не пахло. Рядом друг с другом валялись “список приданного Мито Удзумаки” и “Договор на поставку овощей с торговцем Фууми Юно”. Надо бы… впрочем, много что надо, думалось мне, в процессе пролистывания таки найденных нужных бумаг.
Интересовали же меня “Союзный договор на вечные века клана Удзумаки с кланом Сенджу”. Производный из него “Союзный договор Узошигакуре но сато, в лице клана Удзумаки и Конохагакуре но сато, в лице кланов Сенджу и Учиха”. Ну и немаловажный, как сейчас, так и в будущем “Брачный договор Мито Удзумаки и Хаширама Сенджу”. С Кушиной меня ждал облом, документов о “браке” не существовало.
В принципе, с кузиной, все выглядело именно так, как мне, на основании воспоминаний реципиента и помыслилось. Наложник-Намикадзе, хм. Ладно, нет так нет договора, “прецедент” в азиатском законодательстве вещь немаловажная, тут как повернуть. Если выставить второе из случившихся событий как “традицию”, что вполне допустимо, получается очень даже неплохая такая схема. Хотя тут еще и “право грубой силы”, вопрос кто и в каком составе будет “рассматривать аргументы”.
В общем, посмотрим, думал я, семеня в арсенал, а оттуда в сокровищницу клана. Переодеваться полноценно по “клановым представлениям” было глупо, не факт, что найдется нужное по размеру, а главное — если все пойдет по плану, некоторая “небрежность одеяний” уместна и объяснима.
А вот одетый в полноценный и кошерный лапсердак, с завитыми пейсами, церемониальным гримом и веером вьюнош вызовет как недоумение, так и подозрения в “искренности поведанного”.
Так что, мечась как электровеник по дому, прихватил катагину-камисимо белого шелка, с камоном над сердцем, да и накаллиграфил на правой стороне кандзи “четыре”. Уже рассветать начало, и появлялись опасения в “неявке” корневищных побегов, впрочем, подготовку это не отменяет. Не припрутся — будем думать.
Пока бегал по усадьбе с развевающимся “жилетным халатом” наткнулся на Ацуко, вытаращившую глаза и прикрывшую ладонью рот. Ну, в принципе, нормальная и благоприятная для моих коварных планов реакция, надеюсь, и возможных посетителей проймет.
Тем временем к заметному в магзрении, но абсолютно прозрачному в видимом спектре барьеру подошли три масочника, причем, прирезавший мою тушку был в их составе. Обнаружив “непредвиденное препятствие”, злобны-молодцы сие препятствие стали “рыхлителями почвы” тыкать. Один даже фиги какие-то, явно техничного типа вертеть.
Ну и замечательно, думал я, активируя “хлопушку” с ракетами типа сигнальных. И в набат начал стукать, благо, лиса уже давно не было, и из деревни аналогичного музыкального сопровождения не доносилось.
На мой “союзнический” сигнал о нападении и просьбе подмоги достаточно оперативно нарисовалась группа красноглазиков, белоглазов и курильщиков. Были еще какие-то типы, но не “главнюки” и, соответственно, ныкались за “учишским большинством”. Масочных злобных молодцов, к моей радости, Учихи заблокировали. Не атаковали или еще что, просто окружили ворота в квартал и, по сути “зажали” злобных-молодцев между барьером и собой. Ну и, за исключением масочников и Учих, остальные явившиеся товарищи выглядели изрядно подуставшими и помятыми.
Пока я выковыривался из усадьбы, объявился еще и Корневищ, вставший недалеко от Сарутоби.
Последний и начал “переговоры”, удивленно вскинув брови на мой внешний вид: церемониальная катагина с иероглифом “четыре”, в одной лапке свиток на изрядно дорогом стержне, в другой — церемониальный же меч. Причем халат и меч именно главкланские. Но еще не седой старик справился с удивлением, и все же осведомился:
— Удзумаки-сан, сообщите нам, явившимся по зову долга, чем вызван зов союзника в это тяжелое время?
