— В рамках озвученной суммы бюджет деревни более чем состоятелен, затруднений не будет, Орочимару-сан, — ухмыльнулся наивный Сарутоби, — что же касается задержек со средствами на исследования, подойди ко мне завтра, разберемся с этим. В остальном же, уважаемый совет, есть ли кому что сказать или уточнить, по существу вопроса? — тишина, кроме звука удара локтя ничем не прервалась. — Тогда давайте голосовать, почтенный совет.
Голосование прошло с согласием всех участников, и половиной согласия. Псину сутулую его спутница излишне нежно приголубила, так что его голос тянул максимум на половину.
— Уважаемый Удзумаки-доно, ваше предложение рассмотрено и принято, — занял место на мостике Сарутоби, — что вам требуется для начала осуществления?
— Уважаемый совет, уважаемый Хокаге, лишь только договор на работу будет заключен, клан Удзумаки тотчас же приступит к исполнению. Единственный нюанс, правда не уверен, уместно ли это обсуждать здесь, — деланно замялся я, — хотя вопрос важен для работы, так что спрошу. В связи с потребностью в ряде ингредиентов, возможна ли предоплата нашей работы? Текущих запасов клана не хватит на всю стену и поставит под вопрос другие работы, — тонко намекнул я на вполне востребованные джиньяхиры.
— Безусловно возможна, Удзумаки-доно, вопрос же договора решим, в исполнения воли совета, тотчас же, по его окончании. Удобно ли вам будет так?
— Более чем удобно, Хокаге-доно.
По сути, на том совет и завершился, народ стал расходиться, а я, в компании кабинетовладельца, направился в кабинет Огнетня. Собственно и с договором задержек не случилось, учитывая все нюансы, мы просто должны были “сделать хорошо”, не нарушив существующее. Что было вполне по силам, да и барьер мы ставить будем вполне реально. По подписании и откатывании печатей Сарутоби выдал мне чек в банк страны Огня, на всю сумму. На этом мы и распрощались.
Ну а мой путь лежал в квартал Удзумаки, где лежали бобины чакропроводящей проволоки для шодо.
Кстати, я не был металлургом или металлознатцем, но по всем известным мне параметрам, чакропроводящий металл выходил титаном. Легок, серебрист, тугоплавок, с оксидной защитной пленкой. Да и кузнецы исполняли ритуальные танцы с бубном при обработке, получая прочностно-пластичные характеристики в широком диапазоне. Не знаю, то ли местный титан чакропроводящ, то ли это вообще его свойство, однако, по всему, это был он.
Ну а помимо материала нужны были работники, так что десяток мастеров, во главе с Рей, прихватили проволоку и помаршировали за мной. Провозились мы с наложением печатей-прокладкой проволоки часов до шести вечера, своим трудолюбием и оперативностью вызвав одобрительные взоры.
После чего Рей и её команда отправились в квартал, я же направился в банк, с некоторым предвкушением ожидая результата.
Была вероятность, что Сенджу включит задний ход, хотя по отчетам клонов все до совета было нормально. Однако после я не проверял, и некоторый ожидательный азарт присутствовал. Лезть же и подключаться к джуньяхире мне было… ну неинтересно, если уж совсем честно. На её враждебные действия у меня были готовы ответы, за шесть часов ничего сделать она не успеет. Ну а так — вот просто занятно, что выйдет.
Впрочем, неожиданностей не вышло и чек мне по причине “отсутствия заявленных средств” обналичить отказались. Ну и шел я с челом скорбным и мрачным к башне каге, бормоча (вполне отчетливо для встречных-поперечных) о оскорбительных насмешках, задержке выплат суммы, столь ничтожной, что за работу то стыдно браться. Что мол работаем на благо Конохи, а тут такой пердимонокль, гроши зажали.
К башне Хокаге я подошел, полностью посвятив ряд шиноби, как клановых, так и бесклановых (шли в удалении за мной, внимая речам моим мудрым) в то, что Удзумаки-доно чрезвычайно оскорблен попыткой не платить. Что скидки, в рамках таких отношений, для шиноби Конохи будут приходить лишь во снах, потому как надо компенсировать уже потраченное, а клан не жирует.
Вел я себя крайне эмоционально, временами перемежая бормотание взмахами рук и повышением голоса. Что, в рамках местного этикета, было безусловным нарушением, но, в свете нанесенного оскорбления — приемлемым. Как и эмоции, в рамках культурного кода. Ибо ситуация такова, что и резню не начнешь, союзник. И оскорбление чрезвычайно тяжкое, особенно не как шиноби, а как мастеру начавшему работу.
Ну а завалившись в башню, увидел несколько рассеянную суету чинуш, вполне, впрочем, понятную, и поперся к кабинету Хокаге. Секретарь пытался пискнуть что то останавливающее, да и АНБУ, видимые в четырехмерном зрении, напряглись, особенно после пинка по двери каге. Впрочем, порог я переходить не стал, смерил гневным взглядом Хокаге в компании Утатане и Митокадо, видно решали оба главных вопроса, ну и с порога выдал:
