Тем не менее, учитывать повышенную агрессивность и, пусть маловероятный, но возможный рикудный поход всех на Коноху прям щаз — надо. Так что выходит вот что: помимо очевидных “напризывать духов и сжечь, сгнить, заморозить, свести с ума” и прочих, милых возможностей спиритуалиста. Которые, прямо скажем, изрядно моим другом Шинигамычем порезаны. И глобально, в прямом столкновении мало что дадут. Надо налаживать дипломатию и искать союзников, пусть даже среди мелких стран-деревень. Тех же джуньяхир наделать, которые, прямо скажем, поднимают реальные возможности шиноби от полуранга, до практически двух, у рукопашника.
Да и в целом, над повышением боеспособности как своих, так и будуще-возможных “чужими руками” подумать надо. Притом, в идеале, спиритуализм оставить как “контрольный элемент”, а думать в разрезе чакры и её возможностей.
И выходит, что “НИИ прохфессора Удзумаки” быть. С саннинами в качестве старших научных сотрудников. Да и есть, с высокой долей вероятности, головастые шиноби, каноном не описанные.
В принципе, ежели подумать, то такой НИИ сможет, как ни смешно, стать осуществлением “Воли Огня”. Те же Генкаи Кекайные, разработки для них, смежные направления. Когда, например, медик-Хьюга адаптирует Шаринган для вывода на следующую ступень, без “резни невинных и непричастных”, деревня и вправду может начать восприниматься как семья. Это, конечно, все в идеале, но получиться может забавно, ки-ки-ки… хм, не туда что-то меня занесло.
Но вообще перспективы вкусные, и думать их надо несомненно.
А пока, в первых прикидках, ежели Орыч вохокагствует успешно, пинать его змеиную задницу оставлять в Башне Хокаге теневого клона и тащить оригинал заниматься вещами важными, нужными и интересными.
Представил “теневой совет”, в рожах трех теневых клонов, со скорбью и печалью взирающих друг на друга. Пока клоноделы в лаборатории шуршат, да.
Ну а надумав сии, несомненно высокомудрые и восхищения достойные мысли, изволил я пожрать. Да и решил проверить, пока время есть, чем клан миньонов моих живет. Ибо, пока обещанный Фугаку “специально обученный курьер” сроки мне не обозначит, делать моему Удзумачеству особо-то и нечего. Из краткосрочно-своеручных дел, безусловно.
А как ознакомился я с делами и делишками, вышла у меня такая картина: пятнадцать взрослых, из них три медика, остальные “бойцы” — ну я их так называл, по сути это были “просто” Удзумаки, без специфических отклонений в геноме. В клане же “бойцами” называли как наемников, так и силовиков, остальных же мастерами.
У ветви медиков, например, перенасыщение янь-компонентой крови и повышенный контроль, а у правящей ветви, перенасыщенность, по сравнению с “стандартным” инь-компонентой ума. Ну и контроль, в среднем по больнице, тоже повыше, но меньше чем у медиков.
И шестнадцать спиногрызов, под началом Ацуко и моих, пусть пока и мелких, но уже начинавших “править” кузнечиков, которые кузен и кузина. Последние, кстати, были единственными, кроме меня, “главнюками”, та же Карин явно пошла в матушку и, соответственно, в медицинскую сторону. Хотя “мозговитость” в среднем повыше среднего же была.
Рей, вполне себе джонин, если брать в рангах мастерства, мастер шодо, хотя, как понятно, больше фуин, самопровозгласилась замглавклана по “производственным вопросам”, припрягая к малеванию шодо на свитках, да и клепая потихоньку моей печатью-полуобманкой джуньяхиры. В этом к ней ни претензий не было, ни замены ей, самая умелая, взяла организацию дел в свои руки, после слов Великого Меня “работать отсюда и до заката”. В общем, в виртуальной схеме клана становилась она советником-мастером.
Эйка, причем в силу не столько постельных, а личных качеств, поработила Соту и Кохару. Которые, хоть и были старше, да и примерно в тех же званиях, но довольно апатичны, во всем, что не касалось друг друга. Пока не пнешь, не полетят, в смысле медичить не будут. Так что мое самодурство, в лучших традициях, поставит свою любовницу на теплое (вообще офигеть какое геморройное, но не важно, мне можно) местечко советника по медицине.
Ацуко как с мелкими возилась, так и возится, прихватив себе в помощники, опять же, самовольно, пару Удзумаков постарше: Рио, сорокапятилетнего чунина и Харуку, старейшую из нас, пятидесятилетнюю токуджо, причем бывшую боевиком. Полтинник для Удзумаки далеко не старость, например, пням, в столице оставшимся, далеко за сотню было. Однако, бабуля Харука, видимо, отвоевалась и со спиногрызами возилась с удовольствием, как и Рио, который любил “вещать и поучать” — впрочем довольно занятно и в целом полезно. Последние два ветерана полууспешно отбрыкивались от Рей, алкающей сгноить их на печатных рудниках. Впрочем, она там всех мечтала сгноить, и даже Небо, и даже Меня.
