- Она всё делала сама, но я заметил, что здесь было вымыто не так чисто и решил перемыть, - капитан попытался спасти положение, но непроницаемое лицо оракула могло означать, что угодно.
- Гордыня – это не то, что должно находиться в телах купленных на аукционе рабов. Гордыня может быть у воинов, которые приносят победы своему хозяину. Гордыня может быть у господ, которые обладают этими самыми рабами. Гордыня может быть у оракулов, которые обладают знаниями.
Старик не смотрел на Ингемара, его слепые глаза были обращены к Лилит.
- Гордыня может быть у тех, кто знает себе цену, - тихо произнесла ведьма.
- Ты знаешь себе цену? – внезапно Нахти мягко рассмеялся, словно перед ним стоял пятилетний ребенок, который говорил какую-то невнятную глупость. – Твоя цена на сегодня – две хлебные лепешки. Раз тебе не по вкусу мытье полов в храме, себялюбивая вещь, мне пришлось найти для тебя более достойное занятие.
«Две хлебные лепешки?» - капитан в тревоге представил, что Нахти задумал отправить девушку в дом увеселений, и от этого у него всё похолодело внутри. Лилит заметно побледнела, но не произнесла ни слова. Она резко поднялась с места, не желая больше смотреть на Нахти снизу вверх, словно раба.
- Что касается тебя, вещь, - Нахти обратился к Ингемару, - сегодня небу угодно проверить твою мудрость. Я не забыл о том, что ты сказал на торгах, поэтому твоя сила поможет мне открыть глубины мироздания и подчинить саму смерть. В противном случае, не сносить тебе головы.
Лилит бросила на капитана встревоженный взгляд. Услышав о предстоящем задании Ингемара, она на миг забыла о своем плачевном положении. Мысль о том, что Ларсену придется «подчинять смерть», ужаснула и озадачила ее. Капитан был умен, однако что он знал об основах темной магии и некро... Некромантии!
Ингемару сначала показалось, что графиня коснулась его руки, желая поддержать, однако уже через миг он почувствовал в своей ладони какое-то украшение. Ларсен понял, что Лилит не хочет, чтобы ее действия были замечены Нахти, поэтому он осторожно спрятал полученный предмет в карман.
Оракул увел Ингемара с собой, а Лилит велел дожидаться, когда за ней придут. Ждать девушке пришлось недолго. Спустя несколько минут в зал забежал запыхавшийся раб, перепуганный настолько, словно за ним гнался медведь.
- Кого из вас Нахти сдал в наем? – спросил он, оглядывая присутствующих в зале. Какая-то женщина немедленно указала на Лилит, и графиня помрачнела.
«Никакого командного духа», - фыркнула она и нехотя направилась к запыхавшемуся человеку.
– Идем, идем! Не прогулке же! – воскликнул мужчина.
Он был высоким и тощим, а его лицо было покрыто морщинами, отчего графиня не могла определить его возраст. Ему могло быть и тридцать, и пятьдесят. Двигался он быстро, а его восклицания то и дело подгоняли графиню.
Выйдя под открытое небо, Лилит почувствовала, как от жары у нее начинает темнеть в глазах. Черное платье притягивало к себе солнечные лучи, а корсет буквально душил, отчего графиня уже начинала завидовать рабыням в их тонких светлых платьях. Путь выдался не очень долгим, однако Лилит все время подгоняли резкими окликами, поэтому, когда она добралась до места, то была мокрая от пота. Прическа развалилась и волосы рассыпались по плечам, неприятно прилипая к коже.
Тяжело дыша, Лилит проследовала за своим проводником через ворота и направилась мимо двухэтажного дома к соседней постройке. Приближаясь, графиня почувствовала запах навоза и вскоре услышала ржание лошадей. После того, что она навоображала себе за все время пути, мысль о том, что ее ведут на конюшню, показалась едва ли не блаженством.
- Мне нужно будет чистить лошадей? – спросила она раба.
- Нет, убирать за ними.
- Как это... убирать? – Лилит немедленно нахмурилась. Все страхи, что ее ведут в дом утех, мигом развеялись, и теперь девушка резко остановилась, скрестив руки на груди. – Я же уже мыла пол! Я – могущественная ведьма, одна из самых сильных во Франции, а вы...
- Да мне какая разница, кто ты, - фыркнул мужчина. – Мне сказали привести раба, взятого в наем, я привел. И я тебе настоятельно советую, девушка, свои восклицания не повторять перед господином. У него так мало рабов не потому, что он беден, а потому, что почти всех убивает, едва они поступают к нему на службу.
- Но почему на столь тяжелую работу твой господин захотел взять именно женщину? Это... неправильно! Что я могу сделать этими руками?
- Господин никого не хотел: кого ему дали, того он и взял. Всё, хватит чесать языком! За работу!
Лилит посмотрела на конюшню таким взглядом, словно собиралась разнести ее в щепки, но в тот же миг заметила стоявшего у входа Эрика Фостера. В рабском одеянии она с трудом узнала его. На фоне остальных рабов он был самым бледным, однако, как и остальные, стоял, низко опустив голову.
- Нас уже собирают! – воскликнул проводник Лилит и, грубо схватив ее за руку, потащил за собой. Но графиня уже не сопротивлялась. В одно мгновение она оказалась подле Эрика и тихо прошептала:
