Стиснув в руке крест, Дмитрий поднялся с постели и начал мерить шагами комнату, словно забыв о присутствии своей госпожи. Он был настолько поражен своим предположением, что никак не мог собрать свои мысли воедино. Неужели ему мало Океании и разрушенных войной городов? Неужели теперь придется примерять на себя роль экзорциста, тому, кто ничего не смыслит в религиях? Тому, кто посчитал просьбу людей восстановить в Питере первым делом церковь, нелепой и бессмысленной? Тому, кто носил крест лишь потому, что он напоминал ему о погибшем друге?
Дмитрий отвлекся от размышлений в тот момент, когда в комнату вошел один из рабов и поставил на стол поднос с едой.
- Тебе нужно поесть, - холодно произнесла Акана. – Мне не нужно, чтобы ты ослаб.
Всё это время она внимательно наблюдала за Дмитрием, пытаясь понять ход его мыслей. Он так странно реагировал на ее слова. На миг девушке даже показалось, что он вообще не знает, кто такой Ин-Теп, и на что этот демон способен. Складывалось ощущение, что всё это время он действовал наугад, и там, в гроте, ему всего-навсего случайно повезло.
Бросив взгляд на поднос с едой, Дмитрий только сейчас осознал, насколько сильно проголодался. Тем не менее он отступил на несколько шагов и приблизился к окну, делая вид, что кусок жареного мяса на тарелке нисколько его не интересует. Это поведение показалось Акане красноречивее слов, и она, поднявшись на ноги, добавила уже с нажимом:
- Когда я приказываю вещи что-то сделать, вещь должна подчиняться.
- Вещь? – Лесков резко обернулся и вдруг презрительно усмехнулся. - О ком из нас ты говоришь, «госпожа»? Твой отец, может, и владеет моей свободой, но он не владеет моим сознанием, чего нельзя сказать о тебе и твоем демоне. Ты говоришь, что беспокоишься о рабах, которых убивают, но сама называешь их вещами, тем самым доказывая, что их можно ломать. Ведь они – всего лишь вещи... Можно же еще купить.
- Это не так!
- Как это удобно - убеждать себя, что ты – не такая, как все в этом прогнившем городишке, тешить себя сладкими иллюзиями и громкими словами, но при этом вести себя точно так же, как те, кого ты так сильно осуждаешь.
- Осторожнее, раб. Я ведь могу и рассердиться. И отправить тебя убирать за скотом, а то и вовсе – высечь.
- Но убить ты меня не можешь, - в глазах Дмитрия появился вызов. – Ты зависишь от меня, потому что, если со мной что-то случится, его высочество Ин-Теп получит свою «вещь» обратно.
Лесков не успел среагировать: фигура Аканы растворилась в воздухе и возникла вновь уже прямо перед ним, после чего его щеку обожгла сильная пощечина.
- Ты думаешь, мне нравится сейчас находиться здесь? – процедила сквозь зубы Акана. - Думаешь, нравится перед тобой унижаться, выклянчивая помощь? Думаешь, приятно осознавать, что только рядом с тобой я могу чувствовать себя человеком? Боги, как можно обладать такой способностью и при этом оставаться настолько слепым!
С этими словами девушка стремительно направилась к двери, желая поскорее покинуть ненавистную комнату, но затем, внезапно обернувшись, тихо произнесла:
- Поешь. Еда, правда, не заколдована.
Затем Акана скрылась за дверью...
После своего недолгого, но весьма дорогостоящего купания графиня ди Левильо нехотя вернулась в храм, где ее уже дожидалась одна из рабынь Нахти. Ведьма видела ее сегодня утром: она вместе с остальными драила полы и запомнилась графине своим некрасивым большим носом и густыми бровями. Рабыня смерила Лилит недружелюбным взглядом, после чего недовольно произнесла:
- Ты шла слишком долго. Другие рабы уже вернулись к своим хозяевам. Величайший наверняка высечет тебя.
- Ты о себе беспокойся, голубка. Мало ли что может выщипать тебе пёрышки, - резко ответила Лилит. Что-что, а терпеть такой тон от какой-то рабыни она явно не собиралась. Та скривилась, не ожидая получить отпор, а затем велела следовать за ней. Она шла впереди, важная и очень довольная собой, чем немало позабавила графиню. Едва получив каплю власти, эта глупая девка стремилась возвыситься над своими же братьями по несчастью, понукая их. Лилит встречала немало таких людей при дворе и ненавидела их практически так же сильно, как слабаков и плакс.
Графиня не знала, что этот вечер она проведет в полном одиночестве, находясь при этом в общей комнате, где ночевали все рабыни. Ей едва ли не в лицо швырнули какие-то рваные тряпки, назвав их подходящей одеждой, а затем показали на самый жалкий соломенный тюфяк рядом с ночным горшком.
- Здесь есть еще свободные места, - холодно произнесла графиня, не оценив столь «любезного» предложения спать вблизи зловонного глиняного бидона.
