Нефертари явилась к Косэю вдвоем с Рейвеном, разумеется, безо всякого приглашения, поэтому застала хозяина дома за работой. Он сидел посреди гостиной прямо на полу и, расстелив внушительного размера кусок кожи, старательно вырезал на ней тонкие узоры. Сам дом этого человека отличался потрясающим убранством: здесь не было золота, как в доме Нефертари, не было дикого обилия каменных кошек, но все предметы интерьера представляли собой удивительную работу. Рейвена поразило всё: вырезанные из дерева кресла с подлокотниками в виде спящих сфинксов, небольшой круглый столик, поверхность которого была обтянута светло-коричневой кожей, сундуки для хранения домашнего инвентаря с выжжеными на поверхности замысловатыми узорами. На окнах колыхались тонкие кожаные занавески, больше похожие на кружево. Ближе к низу кожа занавесок казалась темнее, и Рейвен не мог не заметить, что дело не в краске, а в старательно подобранных цветах самого материала. На полу по периметру комнаты были разбросаны кожаные подушки, одна интереснее другой. На каких-то были выжжены рисунки диковинных птиц, сидящих на ветках, на каких-то изображения богов. И, нет, всё-таки одна кошка в этом доме нашлась. Это была кукла, сшитая из коричневой, почти черной кожи, причем настолько безупречно, что издалека показалась Рейвену настоящей.
Отложив острый нож, Косэй выпрямился и скользнул придирчивым взглядом по вошедшим. Выглядел он несколько удивленным, однако свое удивление попытался скрыть под маской недовольства, и у него это получилось.
- А, это ты... – с деланным пренебрежением бросил он, таким своеобразным образом приветствуя Нефертари. – Решила дойти до меня со своим новым, чтобы все могли его рассмотреть и тебе позавидовать?
- Разумеется. Я хочу, чтобы все в этом городе знали, что я могу покупать себе новых рабов, когда захочу, - ответила египтянка, проходя вглубь комнаты.
Рейвену не слишком понравилось, что про него говорят таким образом. Вся эта история с рабством казалась ему унизительной, и то, что им владеет красивая женщина, а не безобразный оракул, не сильно скрашивало это ощущение. Для здешних господ он был всего лишь пустым местом, и каждое напоминание об этом вызывала в нем волну бессильной злости. Нефертари и Косэй словно забыли о его присутствии и начали обсуждать то, над чем сейчас трудился красноволосый.
- Ах, да, кстати... – внезапно Косэй поднялся с пола и вышел в соседнюю комнату. Спустя минуту он вернулся и что-то бросил в руки Нефертари.
- Не дар богов, но тоже неплохо, - сухо пояснил он и вновь опустился на пол, чтобы продолжить свое занятие.
В руках Нефертари оказалась деревянная шкатулка, вырезанная в форме скарабея, сидящего на камне. Работа была кропотливой, и Рейвен вновь поразился мастерству создателя. Жаль, в двадцать первом веке такие вещицы стоят в разы меньше, если на них не налеплено имя известного дизайнера.
Тем временем египтянка пыталась разобраться, как открыть шкатулку. Когда она перевернула жука, красноволосый не выдержал и сердито рявкнул:
- Что ты за женщина, если даже подарок открыть не можешь? Это же жук, у него спинка поднимается!
- Откуда мне знать, что у него поднимается? – египтянка немедленно вспылила. – Будь это мужчиной, мне бы не пришлось крутить его так долго... Боги, какая красота!
Рейвен невольно попытался заглянуть египтянке через плечо, желая узнать, что ее так поразило. Вот только увиденное разом заставило его смертельно побледнеть. В шкатулке покоилось кольцо Лилит, то самое, которое она то и дело показывала Мирии, называя его самым любимым. Мысли, что с графиней случилось что-то ужасное, немедленно заполонили голову, и следующие несколько секунд Рейвен даже не слышал радостных восклицаний своей госпожи. Забывшись, он чуть было не потребовал у Косэя объяснений, но Нефертари опередила его, задав волнующий его вопрос:
- Я знаю твою работу, создатель: в своих творениях ты используешь дерево и кожу. Но не металлы и драгоценные камни. Клянусь всеми богами, я в жизни ничего прекраснее не видела, поэтому хочу купить у этого ремесленника все его украшения! Но это кольцо, наверное, стоило тридцать голов скота?
- Нет, оно досталось мне по цене глупости, - усмехнулся Косэй, довольный тем, что египтянка примеряет кольцо на палец. - Одна из вчерашних вещей должна была чистить мою конюшню, но вместо этого додумалась залезть поплавать в священные воды.
- И ты убил ее? – лениво поинтересовалась Нефертари, любуясь полученным украшением.
- Нет, она мне заплатила. Вот этой вещицей. У нее есть еще несколько таких. Если честно, мне глубоко плевать, что она залела в озеро: вся эта болтовня про неприкосновенные воды придумана лишь для того, чтобы тешить самолюбие жирных свиней, именующих себя господами.
