- Нет, - ответил Харт, смывая с себя кровь. Тренировка подошла к концу, и он едва держался на ногах. В этот раз Нефертари была куда безжалостнее, чем вчера. Видимо, все еще злилась за его неудавшийся побег. Рейвен не захотел рассказывать Нефертари о том, чем он не владел. В дракона он смог обратиться лишь однажды, когда Дмитрий вколол ему эпинефрин. Но сейчас он вряд ли захочет делиться своей сывороткой, поэтому разглагольствовать о том, чего нет, Рейвен не стал.
Когда они покинули пирамиду, солнце уже клонилось к закату. Полицейский молча шел следом за Нефертари, словно наконец смирившись со своей участью раба. И египтянке это не понравилось. Обернувшись на него, она резко произнесла:
- Что такое – этот твой мир, в который ты так стремился убежать? Неужели он настолько сильно превосходит Египет, что ты готов был рисковать жизнью, чтобы вернуться? Наш город – величайший из городов, и ты должен быть благодарен за честь находиться здесь.
Глаза Рейвена вспыхнули, и египтянка мысленно усмехнулась. Боги, как же он походил на Косэя еще до того, как проклятье отравило его. Хотя нет, уже тогда Косэй бы толкнул ее и, обозвав дурой, начал рассказывать сказку про какой-то там другой мир. Видимо, этот чужак утешал себя подобными россказнями. На деле же Нефертари полагала, что он – раб, привезенный из другой страны, где люди носят белую кожу. Хотя сегодня египтянка с досадой заметила, что белая кожа Харта начала темнеть, и это крайне не понравилось ей. Она решила, что больше не будет оставлять его на солнце, чтобы не изуродовать подобную красоту.
- Ну же, расскажи мне о своем мире, чужак! – потребовала Нефертари.
Рейвен не знал, как рассказывать о том, о чем египтянка даже не имеет представления, поэтому попытался говорить «на ее языке»:
- Наши повозки ездят без лошадей. Люди летают в брюхе огромных металлических птиц. А наши дома тянутся до облаков. Почти всю землю в наших городах покрывает камень, и солнца практически не видно, так как кругом тень от домов.
На миг Нефертари замерла, настороженно глядя на Харта. В ее глазах читалось восклицание: «Ты врешь!», но она решила дослушать его до конца.
- Продолжай, - тихо произнесла она.
Харт лишь пожал плечами.
- В каждом доме есть ящик, который передает новости со всех концов света. Под землей носятся огромные металлические змеи, которые перевозят людей внутри себя. Такие же змеи есть и над землей... Рабство у нас отменили, за свой труд мы получаем... доллары. Это название наших денег.
- И что же ты делал в этом своем мире? – поинтересовалась египтянка. – Ты – не великий воин, не оракул и не обладаешь золотыми волосами, чтобы поражать господ в доме утех.
У Рейвена нервно дернулась бровь. Видимо, рассказывать этой девице о законодательной системе Соединенных Штатов не было смысла, поэтому он ответил следующим образом:
- Я следил за порядком, чтобы не было грабежей и убийств.
- То есть, ты отсекал руки ворам?
- Нет, в нашем мире мы запираем их в клетки...
- Зачем? Кто-то ведь должен кормить их. А если они виновны, то чем заслужили эту еду? Или в вашем городе нет ни больных, ни нищих, и поэтому вы раздаете еду тем, кто кого-то ограбил или убил?
- Мы пытаемся их перевоспитать.
- Отрубите им руки и оставьте на солнце, но уж точно не кормите!
Нефертари сама не заметила, как этот разговор стал ей интересен. В последнее время Косэй был единственным мужчиной, с которым она могла разговаривать. Остальные были нужны ей лишь для тренировок или постели. Хоть Рейвен и нес несусветную чушь, тем не менее египтянка все больше погружалась в его рассказ. Если Харт лгал, то делал это весьма умело и продуманно. На каждый вопрос у него было объяснение, словно Рейвен не один год придумывал свою сказку. Теперь взгляд Нефертари сделался куда более придирчивым. Она рассматривала своего собеседника, словно пыталась найти доказательства того, что придуманный мир действительно существует.
- А у тебя есть еще дары богов? Из твоего мира? – вдруг спросила она. Рейвен кивнул.
- Идем, покажешь мне!
Тем временем в доме Всевидящего разворачивалась целая трагедия. Роса хохотала во весь голос, в то время как Ильнес растерянно смотрел на котел, который после нескольких часов кропотливого труда скукожился, как старый рваный башмак. На дне котла красовалась дыра, и весь эликсир вылился в огонь и тем самым погасил его. В помещении жутко воняло паленым, отчего Ильнес закашлялся.
