- Ты свободен, Лев, - бросила она Сфинксу. – Я передумала выставлять этого раба на арену. После наказания отдам его на строительство пирамид.
Услышав это, Рейвен почувствовал, что уже не знает, что лучше: умереть в бою или таская тяжелые камни под палящим солнцем. Он ожидал, что Сфинкс вступится за него, но египтянин спокойно кивнул.
- Нефертари, а, если я буду слушаться, ты передумаешь? – воскликнул Харт, мысленно ненавидя себя за то, что ему приходится идти на попятную. Уважения к себе это явно не прибавляло, но проклятое солнце действовало убедительнее любых угроз. – Я хочу выиграть свободу. Так, как сделала это ты.
- Свободу? – египтянка бросила на Рейвена мрачный взгляд. – Ты и трех боев не продержишься, о какой свободе ты говоришь? Твое самодовольство начинает мне надоедать.
- Это не самодовольство. Я не хочу сидеть на цепи под палящим солнцем. Что я должен сделать, чтобы ты отпустила меня?
- Знаю я эти... «что я должен сделать?». Я сама пользовалась этими трюками, а затем поступала по-своему.
- То есть, ты наказываешь меня за то, что делала сама? – на лице Харта появилось неподдельное удивление. – Скажи честно, Нефертари, ты когда-нибудь сама пыталась сбежать?
То, что Рейвен задал этот вопрос зря, он понял, заметив, как лицо египтянки окончательно помрачнело. Она и Косэй не просто когда-то пытались сбежать. Они занимались этим постоянно, за что их с не меньшим постоянством пороли и оставляли жариться на солнце. Их временно лишали способностей, после чего измывались так, что Нефертари уже готова была сломаться. Тогда она жалобно просила о милости, после чего снова пыталась сбежать. Только ни она, ни Косэй еще не понимали, что из этого города не было выхода. Выход был на арене, и тогда оба решили на время скрыть свою ненависть к господам, стать покорными и получить возможность сражаться. То, как вел себя Рейвен, вновь напомнило Нефертари Косэя. Этот мужчина даже не извинялся перед своими господами, а так же начал торговаться, обещая быть покладистым.
Но именно это воспоминание позволило Рейвену почувствовать, как цепь, обвивавшая его щиколотку, растворилась, и Харт довольно усмехнулся. Сфинкс тоже несколько оживился.
- Отправляйтесь на тренировку. Вечером я посмотрю, чему тебя научили. Но ночевать будешь на цепи. Я не позволю тебе больше сбежать, потому что из города нет выхода. Поверь тому, кто сам не раз совершал попытку побега, - с этими словами Нефертари рассыпалась в песок и исчезла.
- Мог бы и вступиться за меня, - произнес Рейвен, обратившись к Сфинксу. – В конце-концов, я – твой единственный ученик. Кто, если не я, будет обсуждать с тобой Биг Маки?
Египтянин задумчиво склонил голову на бок, а затем многозначительно изрек:
- Глубины мироздания не посещают пустые чаши.
- Это что, оскорбление? – Рейвен хмуро покосился на своего учителя. То, что воин кивнул, разозлило полицейского.
- Сам ты – пустая чаша. Весь такой из себя Чак Норрис, а как девку увидел, сразу хвост поджал. Ни дать ни взять лев из страны Оз.
- Лев – Чак Норрис, который колосится в стране Оз, - подытожил Сфинкс, несколько озадаченный тем, что он только что сказал. Рейвен бросил снисходительный взгляд на своего странного «друга», после чего первым направился в сторону пирамиды Воинов. Здесь Сфинкс позволил ему напиться, и затем оба приступили к тренировке. Сильных изменений со вчерашнего не было, но Харт хотя бы начал привыкать к боли, и она все реже выбивала его из колеи. Теперь американец пытался вспомнить все, чему его обучили в полицейской академии. Конечно, на фоне Сфинкса ему умения были ничто, но всё равно лучше чем ничего. В какой-то миг Рейвен подумал об Ингемаре. Смог бы он одолеть Сфинкса в рукопашном бою. Вероятнее всего, нет.
К концу тренировки Рейвен едва держался на ногах. Именно в тот момент, когда он устало опустился на пол, в зале появилась Нефертари. Оценив побитый вид своего раба, она резко произнесла:
- Выпей и защищайся, - с этими словами она бросила Харту пузырек в зельем, которое он пил вчера для восстановления сил. Этот своего рода допинг помог полицейскому прийти в себя. Нефертари предпочла сразу взяться за кинжалы. Меткость Рейвена пришлась ей по вкусу, и в какой-то миг ей показалось, что на данный момент ее спасает отнюдь не скорость, а способность вовремя рассыпаться в песок. Зато тело полицейского было исполосовано порезами, отчего черная чешуя покрывала едва ли не все его тело, не скрытое доспехами.
- Продержишься не больше двух боев. И то, благодаря твоей змеиной шкуре, - подытожила Нефертари, бесцеремонно проведя пальцами по пластинам чешуи. – У тебя есть другая форма? Например, Сфинкс обращается в льва, Косэй в птицу. А ты? В кобру?
