Эрик Фостер интересующего его вопроса задать не мог. Он вообще ни черта не мог выведать, сидя в проклятом доме Имандеса, однако всеобщая тревога ему не передалась. Почему-то ему казалось, что заварушку в этом очаровательном городке начали именно его замечательные спутники, и оставалось только гадать, кто именно мог это сделать. Такими грубыми методами в их компании работали только драконы и ведьма. Либо культурного питерского мальчика все-таки допекли, и он вмазался эпинефрином, либо готичный Копперфильд в юбке решила устроить очередной кровавый фокус. То, что подобное шоу организуют Ильнес или Ларсен, Фостер сомневался, а у Рейвена попросту не хватит силенок. Весь прошедший день Эрику пришлось маяться на жаре, терпя восхищенные кудахтанья местных богатеньких дур, отчего он изрядно утомился. Однако Имандес запретил ему ложиться спать, и теперь Фостер, злой и уставший, наблюдал за тем, как остальные рабы испуганно обсуждают вторжение великого червя в их город.
«Меня окружают идиоты...» - уныло подумал Эрик, скользнув взглядом по своим «коллегам».
Дмитрию Лескову тоже не пожелали ничего объяснять. За пределы дома он выйти не мог, так как Эмафион наложил какое-то мощное защитное заклинание и вместе со своей дочерью переместился на главную площадь. Остальные рабы ничего не знали, только говорили о том, что случилось что-то чудовищное. Как и Эрик, Дмитрий немедленно подумал о своих спутниках. Он делал ставку на ведьму, учитывая тот факт, что именно этот «хрупкий цветок» грозился уничтожить всех, кто посмеет ее обидеть. Видимо, всё же нашелся идиот, который решил проверить это утверждение.
Единственный, кто присутствовал на главной площади, вместе с остальными, был Ильнес. Он прибыл сюда вместе с Всевидящим и Росой, и теперь с отвращением смотрел на то, из-за чего в городе подняли панику. Людей собиралось все больше, но Ильнеса привлекло лишь появление огромной огненной птицы, которая прямо в воздухе с легкостью обратилась в человека. В нем Ильнес узнал Косэя. Но на данный момент было кое-что другое, что поразило его намного больше. Все собравшиеся смотрели на позорный столб, на который был насажен какой-то человек в красной мантии. Вместо головы на нем красовалась маска шакала, из-под которой ему на грудь и плечи стекала кровь. Руки мертвеца были протянуты вперед, словно он желал вручить городу страшный дар, который красовался на его ладонях. Веревки, привязанные к столбу, не позволяли опустить ему руки и выронить медное блюдо, на котором лежала отрезанная голова. Ее длинные черные волосы слиплись от крови и свешивались с блюда, словно тряпка. Глаза убитого были широко распахнуты, а рот символично зашит черными нитками. После выяснилось, что нити эти были сплетены из волос самого мертвеца.
- Кто-то убил Жреца, - слышалось со всех сторон. Ильнес бросил взгляд на Всевидящего и заметил, насколько мрачен этот оракул. На миг старик протянул руку, покрытую струпьями, в сторону убитого, и его глаза вспыхнули белым огнем. Эльф заметил, что остальные оракулы совершают нечто подобное. Неужели таким образом они пытаются определить убийцу?
- Что за тварь могла это сделать? – услышал Ильнес голос женщины, которая ближе всех посмела подойти к убитому. В тот же миг эльф почувствовал недовольный ропот в толпе: кто-то расталкивал их, чтобы приблизиться к мертвецу. Разумеется, это был тот самый красноволосый тип, не страдающий избытком вежливости. Приблизившись к убитому, он мрачно рассматривал «работу», которую проделал с ним убийца, отмечая его аккуратность и, можно даже сказать, вкус.
- Я не понимаю, зачем он сделал из Жреца Анубиса? – сказал Косэй, обратившись к Нефертари. – То, что рот зашит, мне понятно. Видимо, наш шепчущий колдун донимал кого-то чересчур старательно. У Жреца были враги?
- Они уже умерли, - отозвалась Нефертари. – Я не припомню ни одного воина арены, который мог сразиться со Жрецом. Нам повезло, что свою победу мы получили раньше, чем его выставили.
- Может, он перебежал дорогу кому-то из оракулов? Хотя к чему тогда эта показушность. Такое ощущение, что убийца хочет показать нам, что бывает с теми, кто переходит ему дорогу. Кстати, а где Нахти?
- Я не видела его здесь, - задумчиво ответила египтянка. – Странно, что глава города не пожелал покинуть храм и увидеть, что тут творится.
Косэй не ответил. Он молча направился прочь, протискиваясь через толпу, после чего снова обратился в огненную птицу и полетел в сторону главного храма. Оракулы тоже начали исчезать один за другим. Последним исчез Всевидящий, но перед этим он что-то произнес, отчего фигура убитого исчезла, оставив после себя только окровавленный столб. Люди всё еще встревоженно перешептывались, а Роса выглядела настолько потерянной, что Ильнес едва не коснулся ее плеча, благо, вспомнил, что кожа этой женщины ядовита.
- Ты в порядке? – тихо спросил он, но египтянка отрицательно покачала головой.
