- Некто убил моего старшего брата. Как я могу быть в порядке? Он мне не брат по крови, но Жрец – это первое по значимости творение Всевидящего. Можно сказать, он был самым могущественным созданием этого города. Я даже подумать не смею, кто мог сотворить с ним подобное. Жреца невозможно было убить. Его тело состояло из особого волокна, и он мог немедленно заживлять раны. Но убийца остановил процесс восстановления. И... Боги всемогущие, какой силой нужно обладать, чтобы уничтожить Жреца. И какой жестокостью, чтобы затем так надругаться над его телом.
- У него были враги?
- Нет, - ответила Роса. – Насколько мне известно, не было.
Она не сказала о том, что Жреца могли убить только оракулы, и ее мысли метнулись к самому Всевидящему. Старик все чаще пребывал в другой реальности, поэтому вполне возможно, что он сам сотворил подобное со своим «сыном». К тому же Росу чертовски беспокоило отсутствие Нахти.
Тем временем Косэй стоял у входа в Главный Храм, касаясь ладонью мутно-серебристого барьера, который куполом накрывал пирамиду.
- Нахти! – закричал красноволосый, чувствуя, как его начинает охватывать необъяснимая тревога. Он не понимал, зачем оракул поставил столь мощный защитный купол. – Что, к хвостам свинячьим, происходит! Жрец убит! Над его телом надругались! А ты закрываешься в храме? Что всё это значит?
Косэй вздрогнул от неожиданности, когда оракул появился рядом с ним. И невольно отшатнулся, чувствуя несвойственную ему брезгливость. То, что он когда-то называл своим создателем, напоминало кровавое месиво, которое постепенно заживляло свои раны. Какие-то черные корки покрывали тело оракула, отчего тот делался еще безобразнее.
- Я говорю с тобой сейчас лишь потому, что пламя уничтожает хворь, которую принесло невидимое зло на наши земли, - прошамкал оракул. - Все, кто были в храме, заражены этой болезнью, и тебе нужно сжечь тела мертвых и живых. Девять десятков. Среди них дети.
- Кто это сделал?
- Полагаю, тот, кого привели с собой белые люди. Эта сила имеет разум. Я думал, что уничтожил ее. Я и Жрец выследили тварь, запечатали ее в ловушке, и наши заклятия должны были не оставить даже следа от этого существа. Но оно снова восстановилось. Убило Жреца и добралось бы до меня, но не рассчитало того, что оракулы бессмертны. Нас не убить.
- Это Анкханар? – Косэй мрачно смотрел на своего создателя, но тот лишь медленно покачал головой.
- Анкханар нет. Ей покровительствовал Сэтх, а этому существу даже Анубис не страшен. Быть может, он сам и есть Анубис.
- Чушь! Найдите мне эту тварь, создатель, и я лично избавлюсь от нее. Еще не хватало, чтобы Пришлый пачкал мой город.
- Жрец был могущественнее тебя, и он не одолел Пришлого. Это существо питается смертью. Ты погибнешь еще быстрее, Косэй.
- Это мы еще посмотрим, - глаза мужчины окрасились красным. – Только не кормите его новыми смертями. Постарайтесь вылечить людей, Создатель. Заставьте оракулов поднять свои гнилые зады и немного потрудиться. Вас много, должны справиться.
- Не забывайся, мальчик! - внезапно в голосе Нахти послышался гнев. – Я – правитель этого города и только я решаю его судьбу! Мы не будем тратить силы на жалких рабов. Как только я восстановлюсь, то займусь тем, что уничтожу осквернителя моего храма.
- Потом может быть уже поздно, - с этими словами Косэй направился прочь. Он не собирался ждать, пока проклятые оракулы очухаются и начнут что-то делать. Мысль о том, что враг пришел в их город с белыми людьми, казалась ему самой правдоподобной, поэтому он решил собрать всех господ и их белокожих рабов в своем доме и докопаться до истины. Или, что еще вероятнее, вырезать ее ножом.
Тем временем Имандес велел Эрику Фостеру явиться в его покои. Наемник застал своего господина, лежащим на постели и потягивающим вино. Казалось, произошедшее в городе нисколько его не тревожило, а настроение оракула было удивительно благодушным. Сопровождавшему Эрика рабу было велено убраться с глаз долой, а самому наемнику предложили сесть в кресло и внимательно послушать то, что ему сейчас скажут.
Несмотря на то, что голос Имандеса звучал мягко, предложение сесть в кресло чертовски насторожило Эрика. Более того, оно ему не понравилось. Зная примерные повадки этого типа, самые простые слова могли оказаться очередной уловкой, вестись на которую было опасно для жизни. Этот бархатистый голосок, эта безобразная приторная улыбка вызывали у Эрику куда большую тревогу, нежели вопли и бесконечные угрозы этого существа. Однако, поклонившись, Фостер все же сел в кресло и низко склонил голову, словно пятиклассник в кабинете директора.
- Низам, мой милый покорный мальчик, - ласково произнес Имандес, и Фостер напрягся всем телом, когда уродливая рука коснулась его головы. – За столь короткий срок ты уже показал себя верным, честным и благодарным, и я щедро наградил тебя за это. Ты доволен полученными дарами?
- Не смею даже поверить в них, - прошептал Фостер.
«Да убери ты уже свою вонючую клешню с моих волос!» - зло подумал наемник.
