Эрик Фостер очнулся, когда нечто прохладное в очередной раз скользнуло по его ногам. Первое, что он почувствовал, был холод, обрушившийся на него так неожиданно, что по коже побежали мурашки. Затем он понял, что лежит на песке, а вода легкими волнами то и дело касается его ног. Оглядевшись по сторонам, Фостер понял, что находится на берегу реки, в том самом месте, куда он ходил вместе с рабыней в свой единственный «свободный» вечер. Голова была настолько тяжелой, что Эрику показалось, что он несколько раундов держался против Майка Тайсона, после чего вылетел с ринга прямо на берег Нила. И сейчас ни черта не мог понять. На своей шее он обнаружил медальон с изображением скарабея, тот самый, который он должен был вынести из Главного Храма. В тот же миг Эрик вспомнил о болезни, поразившей обитателей пирамиды, и быстро осмотрел свое тело, с облегчением замечая, что ничего на его коже нет. Не было и укуса скорпиона. Фостеру уже начинало казаться, что, быть может, все, что случилось в пирамиде, это было своего рода защитной иллюзией. Или как тогда объяснить тот факт, что никаких следов произошедшего на его теле нет. Сидя на песке, Эрик растерянно потер лицо, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Он помнил момент, когда одна из стен разрушилась, и его вынесло потоком... куда-то. Неужто это было подводное течение, и пока Фостер был без сознания, его преспокойно несла на своих волнах река.
«Повезло, что хоть никакой крокодил не повстречался!» - подумал Эрик, поднимаясь на ноги. Он заметно ослабел после своего отвратительного приключения, но холод заставил его собраться силами и направиться в сторону дома Имандеса. Этот путь показался ему чудовищно длинным, и наемник невольно сравнивал, с какой легкостью проделал его в тот раз, прогуливаясь с рабыней. На миг Фостер заподозрил, что болезнь всё еще в его организме. То, что зараза поразила его тело, не могло присниться. Эрик был в сознании и четко помнил мертвецов, валявшихся в подземельях. Если бы он только знал, где находится эльф, то бросился бы к нему вымаливать у него «отпевание». Ильнес хоть и был гордым, но не выглядел последней скотиной, которая откажет в помощи умирающему. На этом Эрик обычно и выезжал.
Приближаясь к городу, Фостер применил свои способности делаться незначительным и добрался до дома Имандеса, совершенно не привлекая внимания. Оракул ждал его в главном зале. Он встревоженно мерил шагами комнату, и когда Эрик внезапно появился подле него, вздрогнул от неожиданности. Фостер молча протянул старику украшение, и глаза оракула алчно блеснули.
- Как же я удачно тебя купил! – воскликнул он.
- Я болен, да? – внезапно перебил его Эрик. Ему хотелось верить, что организм дракона помог справиться ему с болезнью, вот только усталость чертовски пугала его. Оракул пристально посмотрел на него, а затем раздраженно произнес:
- Глупый раб, почему ты должен быть болен? Я не вижу яда в твоем теле, иначе давно бы заразился сам. Думаешь, я не знаю, что происходит в Главном Храме?
- Могли бы и мне сказать, - зло произнес Фостер.
- У меня было видение, что ты исцелишься самостоятельно. Теперь иди, мой мальчик, поешь, отдохни. Ты сотворил великое дело, и я щедро награжу тебя.
Эрик с опаской наблюдал за тем, как жадно оракул сжимает в руке заветный медальон. Наемник подозревал, что от этой безделушки ничего хорошего ждать не придется, однако он надеялся, что Имандесу она понадобилась для того, чтобы расквитаться с каким-нибудь обидчиком еще со старых времен. Например, с оракулом Дмитрия или Ингемара.
Не желая больше испытывать судьбу, Фостер поклонился и направился в свою комнату. Рабы уже спали на соломенных тюфяках, и Эрик брезгливо поморщился, чувствуя зловонный запах их тел. Сам он был мокрым насквозь, поэтому Фостер переоделся в свой дорогой костюм и наконец почувствовал, что начинает согреваться. Вскоре он уснул, вот только ощущение того, что он не спит, не покидало мужчину. Ему снились шакалы. Огромные каменные статуи, на шеях которых висели золотые цепи с драгоценными камнями. Один из шакалов опустил голову и посмотрел на него, а затем в глубине своего сознания Эрик услышал слово: «Дар!»
