Наемник не знал, что под этим подразумевается, но он помнил, что, когда он протянул медальон, шакал вновь повторил сказанное. Этот зверь больше не казался Эрику каменным изваянием. Грудь существа вздымалась, глаза блестели, мышцы напряглись, словно тварь готовилась к прыжку. Тогда Эрик поднял с земли острый камень и, совершенно не осознавая своих действий, глубоко рассек им свою ладонь. Он резал свою руку до тех пор, пока на ладони не появилось достаточно крови, после чего поднялся и провел ладонью по вздымающейся груди зверя. В тот же миг Эрик проснулся. Он сел на соломенном тюфяке, чувствуя, как по его лицу катится пот. Дыхание вырывалось из груди, словно мужчина никак не мог надышаться. Повинуясь внезапному порыву, он посмотрел на свою ладонь и судорожно сглотнул. Кожа была практически полностью покрыта малахитово-зелеными пластинами чешуи. Эрик не помнил, чтобы видел эту рану, когда он находился на берегу реки. Неужели он навредил себе во сне?
Нервный озноб сотрясал его тело, и Фостер беспомощно опустился на свою уродливую постель, все еще глядя на свою руку. Но как? Когда это могло произойти? Если он поранил себя во сне, то чем? Никакого оружия, никаких осколков и острых камней здесь не было, а под ногтями крови не наблюдалось, как и не ощущалась во рту.
«Надо найти эльфа. Если заплесневелый хер не солгал, завтра я раздобуду свободу, и тогда могу ходить, где хочу. Пусть остроухий разъяснит мне, с чего меня так глючит.»
Фостер долго еще не мог заснуть, и только, когда первые лучи рассвета окрасили верхушки пирамид, Эрик провалился в тревожный сон.
XIII
Ночная трапеза
После ухода Аканы и ее раба, Нефертари тоже изъявила желание возвратиться домой. Жестом поманив за собой Рейвена, она улыбнулась на прощание Косэю и ласково произнесла:
- Не калечь ее слишком сильно. Ты же сам сказал, красивая вещь.
С этими словами она многозначительно посмотрела на Лилит, которая выглядела настолько измученной, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. Когда Рейвен поравнялся с графиней, направляясь к выходу, девушка попыталась слабо улыбнуться, но прошептать друг другу что-то обнадеживающее, они так и не посмели. Лилит ощущала на себе тяжелый взгляд Косэя и теперь уже сомневалась, что ее новый хозяин окажется лучше прежнего. Гнев оракула графиня спровоцировала сама, но этот господин казался ей непредсказуемым, словно бешеная собака. Когда Рейвен скрылся, Лилит перевела взгляд на Ингемара, чувствуя его безграничную поддержку. Капитан хотел приблизиться к ней, взять за руки и хоть немного успокоить, но этот красноволосый человек, а так же его слуги по-прежнему находились здесь. Ингемар раздраженно дернул плечом, когда Сфинкс коснулся его, желая увести прочь.
- Я сам могу ходить, - сквозь зубы процедил он. Затем он посмотрел на Косэя, и его глаза гневно сверкнули.
«Если ты причинишь ей вред, ты пожалеешь, что на свет родился!» - подумал он и первым направился в комнату, где его ждала Эрби. Он нашел ее в комнате испуганной и потерянной и первым делом ласково прижал к груди, желая успокоить.
- Всё будет хорошо, - произнес он, поглаживая девушку по волосам.- Всё будет хорошо.
Ларсен не знал, говорит он эти слова Эрби или самому себе. Короткая встреча с друзьями придала ему надежду, но история, произошедшая с Лилит, не могла не ужаснуть его.
Графиня проводила Ингемара печальным взглядом. Как и всегда, капитан тревожился обо всех, кроме самого себя. Лилит обрадовало то, что Ларсен хотя бы не был избитым, как Рейвен, и на фоне других он выглядел даже хорошо. Возможно, дело было в том, что на его лице не темнела щетина, отчего он казался более ухоженным, чем Дмитрий или Рейвен. Капитан как-то упоминал, что в его мире вопрос с брадобреями давно был закрыт, так как ученые разработали какие-то формулы, позволяющие мужчинам не тратить время на подобную рутину. Лилит не совсем понимала, как это действует, но результат был заметен с первого взгляда.
В какой-то миг Лилит поняла, что осталась со своим «хозяином» наедине. Она бросила на него затравленный взгляд, но затем расправила плечи и гордо вскинула подбородок. Графиня изо всех сил пыталась бороться со своим страхом, и она не хотела, чтобы этот жестокий человек прочел его в ее глазах.
«Надо успокоиться. Если бы он хотел убить меня, он бы это уже сделал» - думала Лилит. Эти мысли не сильно помогали, но хотя бы отвлекали от того, что так лихо подкидывало воображение. Ее поражало то, что человек, живущий в таком прекрасном доме, вел себя, как настоящий варвар. Лилит едва не вздрогнула, когда Косэй обратился к ней.
- Значит, тебе надо восстановиться? - произнес он, скорее констатируя факт, нежели действительно спрашивая. – Забавно. То, что ты показала на торгах, было весьма устрашающе. Так почему же ты не справилась с тем, кто отнял у тебя силы?
