Дмитрий Лесков, или как его еще любил величать Эрик, хранитель матрешек всея Руси, не мог заснуть не потому, что переживал за своих спутников, и не потому, что разрабатывал план побега. Ему чертовски хотелось есть. Ворочаясь с боку на бок, русский закрывал глаза и представлял сочный стейк средней прожарки, золотистую картошку, слегка посыпанную зеленью, свежеиспеченный хлеб с хрустящей корочкой. Или, например, борщ, настоящий, ароматный, наваристый борщ, которым его угощали друзья из Киева. При мысли о горячем супе, Дмитрий тихо выругался теми самыми словами, за которые постоянно отчитывал Фостера. Еще недавно его крайне раздражало то, что из всех русских слов, американец только матом владеет без акцента. Но ни одно литературное слово не могло описать, насколько сильно Дима хотел есть. Даже во время войны у него хотя бы раз в день была возможность что-то поесть. В Египте у него тоже была возможность поесть, но где гарантии, что чертов оракул не добавляет туда какой-то яд, чтобы в очередной раз поиздеваться над своим доверчивым рабом.
«Люди могут месяц продержаться без еды», - успокаивал себя Дмитрий. «Шаолиньские монахи же как-то умудряются... Твою мать!»
В тот же миг желудок требовательно заурчал, давая Лескову ясно понять, что в монахи подаваться не намерен. Дмитрий поднялся с постели и начал ходить по комнате, стараясь переключить свои мысли. Почему он может уговаривать всех, кроме себя? С трудом курить бросил, не говоря уже о привычке щелкать застежкой часов тогда, когда он нервничает.
Когда в комнату пришла рабыня Аканы, Дмитрий понял, что пришло время опять усмирять проклятого демона.
«Как же вы меня все достали!» - зло подумал он, молча следуя за девушкой. Но, когда он вошел в комнату Аканы, то застал свою госпожу за ужином. Одна из рабынь как раз заканчивала расставлять на столе блюда.
- Кажется, я придумала способ, чтобы тебя покормить, - усмехнулась египтянка, заметив, как ее упрямый раб изо всех сил пытается не смотреть на еду. – Будем, как дети, есть из одной тарелки. Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для госпожи?
Акана оторвала кусочек лепешки и, прожевав его, кивнула Дмитрию.
- Видишь, не умерла. Садись. Ты выглядишь отвратительно. Мне было стыдно показывать тебя Нефертари и Косэю.
«А остальные якобы выглядели лучше?» - подумал Лесков, вспомнив, внешний вид Рейвена и Лилит.
- Садись! - требовательно повторила госпожа.
В этот раз Дмитрий спорить не стал. Акана не могла не заметить, что его гордость скрипит, словно несмазанная дверь, но всё-таки он присоединился к ужину. Мужчина изо всех сил пытался казаться равнодушным, словно еда его по-прежнему не сильно интересует, и ест он лишь потому, что не желает отказать даме. Но в душе Лесков чувствовал себя крокодилом, который наконец дорвался до трапезы. Акана молча наблюдала за ним, мысленно забавляясь поведением этого мужчины. Как же сильно он отличался от других вещей! Все эти белокожие рабы были другими. Девушка, которая не пролила ни слезинки, хотя Косэй едва не убил ее. Светловолосый раб, который первым посмел открыть рот без разрешения и вступиться за несчастную. Быть может, у этих двоих была любовь? Затем Акане вспомнился раб Нефертари. То, что египтянка вступилась за него, было редкостью. Кто-кто, а Нефертари никогда не перечила Косэю по таким пустякам. И наконец светловолосый юноша, который принадлежал Всевидящему. Внешне он отличался от остальных, будучи самым красивым из всех. К тому же он не лгал, заявляя, что чужаков пришло всего шестеро. Он так думал, он верил в это. И, главное, почему Имандес не позволил привести своего раба? О том мужчине говорили едва ли не все женщины города. Им хотели обладать, и Акане было откровенно интересно, как он выглядел, и что в нем такого особенного. Но еще больше девушку интересовал невидимый седьмой. Она размышляла о том, смог бы он справиться с Ин-теп, если с легкостью одолел Жреца.
Наконец Акана заговорила. Казалось, она собиралась духом, чтобы произнести это вслух:
- Попробуй освободить ее еще раз. Но не настолько сильно. Я хочу, чтобы сейчас было больше меня, а не её.
- Я не уверен, что так получится, - ответил Дмитрий, отстранившись от еды.
- А тебе не нужно быть уверенным. Ты попробуй.
Сказать, что такая идея совершенно ему не понравилась, это ничего не сказать. Дмитрий категорически не хотел экспериментировать, тем более сейчас. Он сам чувствовал себя слишком уставшим, поэтому сомневался в своей способности концентрироваться. Но Акана настаивала, и мужчина подчинился. Теперь он был осторожнее, и на какой-то миг Диме показалось, что ничего не произошло. Перед ним сидела всё та же девушка с нормальным цветом кожи и глаз. Она выглядела взволнованной, но все-таки оставалась собой.
- Я ее чувствую, - еле слышно произнесла Акана, и ее рука коснулась груди. – Боги, сколько же в ней ярости... Она хочет разорвать всех на куски, и в первую очередь тебя. Ты не сделал того, чего она от тебя хотела. Ты разочаровал ее. Но в таком состоянии я могу удерживать ее. Всё будет хорошо.
