Эрик проспал всего несколько часов, прежде чем его разбудил пронзительный женский вопль. Первым делом рука Фостера попыталась было нащупать пистолет, который он всегда хранил под подушкой, но уже через миг пришло осознание того, что никакой подушки под головой нет, а уж оружия и подавно. Он по-прежнему находится в Египте, и петля рабства все так же туго обвивает его шею.
В первую секунду показалось, что крик, разрезавший тишину, ему лишь приснился. На протяжении всей оставшейся ночи Эрика терзали кошмары. В последний раз ему снились шакалы, которые с жадным рычанием пожирали внутренности убитой женщины. Жертва пыталась убежать, но, когда первая тварь настигла ее и вцепилась в ногу, несчастная пронзительно закричала. Тогда Фостер посмотрел на свою ладонь, на которой по-прежнему тускло поблескивали зеленые пластины чешуи. Мысленно выругавшись, Эрик поднялся с соломенного тюфяка и огляделся по сторонам. Рабов в комнате уже не было, но его не разбудили, а это означало, что слова Имандеса о временной свободе оказались правдой. Но всё же, прежде чем выйти из комнаты, Эрик применил свои способности делаться незначительным. Его действия были на уровне инстинкта, и будь у него сейчас оружие, он немедленно бы сжал в ладони его рукоять.
Сны, больше похожие на видения, начинали Эрика пугать. Осознание того, что он начинает путать реальное с выдуманным, сбивало с толку, поэтому сейчас Фостер уже сомневался, действительно ли он вышел в главный зал или он по-прежнему продолжает спать. Почему-то в помещении было полно народу: преимущественно это были оракулы, которые столпились вокруг чего-то, что Эрик никак не мог рассмотреть. Имандес стоял поодаль, встревоженный и крайне недовольный. Рядом стояла заплаканная Нефтида. Ее платье хранило на себе кровавые разводы, волосы девушки были всклокочены, а золотое напыление размазано чьими-то прикосновениями.
- Это все из-за него, Имандес! – повторяла она. – Пока белые чужаки не пришли в город, ничего не было. Никто не убивал лучших воинов арены и не творил подобного с невинными женщинами. Это твой Низам сделал! Клянусь, я видела, как он ходил по комнатам. Продай его Косэю, пусть сделает из его кожи мебель, и попроси его, чтобы он как можно дольше держал этого неблагодарного в живых. Пусть он страдает так же, как сейчас страдает мое сердце!
Услышав эти слова, Эрик был настолько изумлен, что даже разозлиться не смог. То, что эта девица постоянно точила на него когти, было ясно с самого начала, вот только в чем она обвиняла его на этот раз? По каким еще комнатам он ходил? Неужели эта тварь уже готова выдумать, что угодно, лишь бы его подставить?
Имандес отрицательно покачал головой, и, когда Нефтида попробовала настойчивее повторить свою просьбу, к облегчению Фостера, велел ей убраться с глаз долой, пока он не пожалел, что не выбрал в эту ночь другую любовницу. Поджав губы, египтянка стремительно удалилась.
Желая понять, что происходит, Эрик осторожно приблизился к центру комнаты и тут же брезгливо отвернулся. Он никогда не мог спокойно воспринимать такие зрелища, поэтому предпочитал пользоваться только огнестрельным оружием. Чтобы убить человека, хватает одного выстрела, но то, что сейчас увидел Фостер, походило на изощренное издевательство. Будь он сейчас в своем мире, то решил бы, что здесь орудует жестокий маньяк. Эрик увидел трупы четырех женщин, разложенные на полу для того, чтобы оракулы могли их рассмотреть и поделиться своими предположениями об убийстве. Все они хором утверждали, что, скорее всего, это работа того же существа, которое отрезало голову Жрецу. Вот только Фостер не понимал, какой резон убийце лишать жизни четырех, пусть и стервозных, девиц? Всех этих женщин Эрик прекрасно знал. Очаровательные любовницы Имандеса и первые красавицы города сейчас представляли собой истерзанные тела. У одной из убитых отсутствовали глаза, у других какие-то органы. Детально Эрик не мог и не хотел их рассматривать. От увиденного его начало мутить, и он поспешно вышел на улицу, желая прийти в себя. В голове никак не укладывалось, кому нужно было убивать любовниц Имандеса? Разве что главной любовнице, Нефтиде. Быть может, она решила устранить конкуренток и свалить всё на него, Эрика? Но тогда к чему подобная жестокость? Можно придумать достаточно способов, чтобы избавиться от неугодных.
В свою очередь Имандес размышлял о том, что ему делать дальше. Он защитил Фостера не потому, что испытывал жалость к этому рабу, а потому, что этой ночью у него было видение, что четыре шакала Анубиса, привлеченные запахом крови, придут за дарами. Но узнать, чья кровь приманила чудовищ, Имандес так и не смог. Неизвестно откуда взявшийся в его постели скорпион ужалил старика, и видение оборвалось. Пальцы оракула в который раз нащупали скрытый под тканью медальон с изображением скарабея, и он несколько успокоился. Шакалы Анубиса были единственными существами, которые могли убить бессмертного, но пока бессмертный носит защитный медальон, звери не могут его учуять...
