- Ты не вспомнишь этого... - произнесла девушка, и ее глаза внезапно почернели. Затем она шагнула к Дмитрию и устало прижалась к его груди, чувствуя, как слезы душат ее. Акана не заплакала, но тепло человека, которого она заставила обнять себя в ответ, сейчас казалось ей своего рода обезболивающим. Она не могла быть слабой при Нефертари и уж тем более при отце. Но этот раб ничего не вспомнит, и можно было хоть на миг придумать себе какую-то успокаивающую сказку. В его объятиях было спокойно и хорошо, но вот Акана заставила себя отстраниться и посмотреть мужчине в глаза. Зрачки были расширенными, а это означало, что он всё еще находится у нее под контролем. Усмехнувшись, девушка провела кончиками пальцев по чешуе на его руке, желая попробовать ее на ощупь, после чего вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Дмитрий тряхнул головой, сбрасывая странное оцепенение, и озадаченно посмотрел на дверь, пытаясь вспомнить, куда он собирался идти.
Однако долго находиться в одиночестве мужчине не пришлось. Вскоре появился раб, который принес ему еды и кувшин с водой. Жажда уже терзала Лескова, но с голодом он пока еще справлялся. Мысль о том, что ночью он пил какое-то зелье, которое не причинило ему вреда, была соблазнительной, и хотелось позволить себе поверить в то, что вода тоже не содержит в себе «неприятных» добавок.
За своими размышлениями Дмитрий не заметил, как дверь в его комнату распахнулась, и кто-то взял со стола горячую лепешку и принялся ее жевать. Лесков вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос Эрика:
- Тебе хоть жрать дают, меня вообще кормили всего раз. Всё остальное время давали какое-то дерьмо, которое не то, что есть, на помойку нести постыдишься.
Лесков не сдержал улыбки, увидев перед собой единственного человека, о котором он по-настоящему беспокоился. То, что Фостер нашел его, ясно говорило о том, что эта продажная шкура испытывала схожие чувства. Но затем Дмитрий с опаской посмотрел на лепешку, которую с аппетитом поглощал Эрик.
- И что, ничего не чувствуешь? Слабости? Усталости? – спросил он.
В тот же миг Фостер быстро выплюнул то, что еще не успел проглотить.
- А тебя травят? – Эрик заметно переменился в лице.
- Был один раз. С тех пор я опасаюсь есть и пить то, что мне приносят.
- Хреново тебе, - уныло произнес Фостер.
- Как ты сбежал от своего живодера? – Дмитрий решил задать главный вопрос на повестке дня.
- Я не сбежал. Он отпустил меня. Я выполнил для него одно поручение, и он позволил мне иногда шататься там, где я хочу. И в первую очередь я решил пойти к своему бывшему начальнику, чтобы заявить, что он не такой мудак, как казался раньше. Всё познается в сравнении.
- Я тронут, - Дмитрий вновь улыбнулся. – Что за поручение? Только не говори, что это ты отрезал воину арены голову и положил ее на блюдо?
- А еще положил бы на это самое блюдо содержимое своего желудка. Ты же знаешь, что я ненавижу расчлененку. Нет ничего противнее, чем богатый внутренний мир человека. Это не мой почерк, тебе ли этого не знать!
Видя, что Эрик преспокойно продолжил есть его еду, Лесков решил присоединиться, с облегчением замечая, что ничего плохого не происходит. За водой Фостер спустился на первый этаж и принес Дмитрию еще один кувшин. Теперь они оба могли вдоволь напиться.
Далее их разговор перешел непосредственно к проклятью. Эрик был единственным, кто совершенно не интересовался благополучием своих спутников: куда больше его беспокоила возможность вернуться домой. Но, когда Лесков заговорил о них, перебивать Фостер не стал. Он даже мысленно порадовался, что Лилит потеряла свои способности уже после того, как вычистила конюшню.
- Так она теперь принадлежит местному Чикатило? – лениво поинтересовался он.
- Да. Но, судя по ее внешнему виду и манере поведения, он не сильно ее обижает.
- Небось, еще кольцо дала...
- Что?
- Да это я так! – отмахнулся Эрик. – Наша дамочка завладела кольцами всевластия, поэтому Саурон носится с ней, как с писаной торбой.
Затем разговор перешел на Акану и демона, и Эрик наконец узнал, с кем Дмитрий успел сцепиться. Услышав историю про церберов, Фостер переменился в лице.
- В жизни всё познается в сравнении, - философски повторил он. – Мне казалось, что это у меня сплошь дерьмо, но ты даже меня превзошел.
С этими словами Эрик мрачно поделился своими похождениями в Главном Храме.
- Не знаю, зачем ему этот жук, но из-на него я чуть головы не лишился. К тому же заболел какой-то неведомой херней, от которой вроде сразу же и излечился... Проклятье, у тебя тоже ползают скорпионы.
Эрик поднялся с места и, приблизившись к постели Дмитрия, снял с подушки ядовитое насекомое. Держа его за хвост, Фостер поднес его Лескову и нервно усмехнулся.
- Я теперь их постоянно замечаю.
Дмитрий обеспокоенно посмотрел другу в глаза, после чего еле слышно произнес:
- Эрик, в твоей руке ничего нет...
