Несмотря на внешнее спокойствие графини и ее светский тон, Рейвен по одному взгляду на нее понял, что ведьма готова взорваться. Лилит не страдала повышенной любовью к человечеству, и Харт уже не раз успел в этом убедиться. В данном случае, графиня выбрала козлом отпущения несчастную рабыню, которую Ингемар сумел спасти. Эрби была удивительно красивой, ярче Нефертари и могла конкурировать даже с Лилит, если ее привести в порядок. Но в данном случае Харт сомневался, что это всего лишь женская ревность, мол, Лилит не поделила с ней капитана. Это была энергетика чистой ненависти, не разбавленной сомнениями или сожалением, а это означало, что Лилит во всех своих бедах винит только эту девушку.
Глаза француженки испепеляли несчастную рабыню так, что та буквально сжалась, но затем набралась смелости и воскликнула:
- Потому что у него есть сердце, в отличие от вас! Вы сами - рабыня, поэтому не вам смотреть на меня сверху вниз!
Но графиня даже не заметила этого восклицания, словно Эрби была для нее пустым местом. Теперь она смотрела только на капитана, а затем, резко поднявшись с места, произнесла:
- Прошу меня извинить. У меня пропал аппетит.
Проходя мимо Косэя, Лилит внезапно скользнула по его предплечью кончиками пальцев и мягко произнесла:
- Кайтана передала мне, что вы довольны сегодняшним боем и хотели как-то наградить меня. Я бы с удовольствием получила в виде подарка каменный столик, на который поставлю чашу для вина.
С этими словами она чуть кивнула красноволосому и направилась прочь. Уже будучи в соседней комнате, она услышала громкий смех Косэя.
"Каменный столик, говоришь... Смотри, я люблю делать подарки", - подумал он, остановив на Эрби тяжелый взгляд.
Ингемар явно не ожидал, что графиня поведет себя таким образом. Он скрипнул зубами, вспоминая, как Лилит коснулась рыжеволосого господина. Видимо, графиня уже нашла способ с ним подружиться. То, что она так рвется на арену, лишний раз доказывало, что она стремится вызвать в своем новом хозяине уважение и, если получится, еще и выиграть свободу. Если, конечно, не найдет другой, более приятный и безопасный путь. То, что выдала Лилит сейчас, заставило его в сердцах мысленно поклясться не вмешиваться в ее дела, даже если Рыжий будет насиловать её у него на глазах.
«Похоже воздух этого мира действует на всех ожесточающе», - подумал Ларсен. «Разве я мог бы предположить, что после всего, через что мы прошли вместе, отношения между нами так испортятся?»
Других логических обоснований кроме дурного влияния проклятия, Ингемар не видел. И надеялся, что с переносом из этого мира здесь останется и весь негатив. Он решил постараться не поддаваться дурному влиянию. Больше всего на свете ему хотелось перенестись прямо сейчас.
Аппетит у Ларсена тоже был испорчен, однако он заставил себя поесть. Но перед тем, как он приступил к мясу, Рейвен задал тот вопрос, услышав ответ на который капитан поспешно отодвинул от себя тарелку.
- Это было человеком? – спросил Харт. Ему хватило только коснуться глиняной чаши, наполненной кусками жаренного мяса, чтобы больше никогда не есть в этом доме ничего, связанного с чьей-то жаренной плотью.
- Откуда ты такой догадливый? – хохотнул Косэй. – Твоя сестра успела хорошенько поужинать, когда озадачилась тем же вопросом.
Рейвен сглотнул. На лице Ингемара читалось такое же отвращение. Эрби выглядела напуганной. Но остальные рабы спокойно продолжали поглощать человечину. Харт еще как-то мог понять Сфинкса, который запомнился ему в виде огромного льва, но эта хрупкая девушка по имени Кайтана?
- В Египте не было каннибализма...
- Чего не было? – поинтересовался Косэй, с аппетитом доедая сочный кусок. Затем он посмотрел на Сфинкса, и раб задумчиво произнес:
- В статусе льва на Фейсбуке колосится «Всё сложно». Он взывает к всемогущему Биг Маку.
На лице Косэя промелькнула озадаченность.
- Что-то я не помню у тебя таких словечек... А тебе, Змей, я вот что скажу: если не хочешь, не ешь. Ты – мой гость. Я не могу тебя заставлять. Но, будь ты моим рабом, я бы отрезал тебе голову, а из твоего черепа сделал бы красивую чашу. Из твоей кожи я бы сшил подушку для софы. На темной коже твоя будет смотреться просто прекрасно. А из твоих костей я бы сделал подставку для ног. Надеюсь, тебе нравится быть моим гостем.
Специфика работы Рейвена приучила его оставаться равнодушным ко многому - в жизни не раз попадались обезумевшие маньяки, живодеры и остальные психопаты с тотальным отклонением, но Косэй превзошел их всех. Он являл собой воплощение всего, что было так отвратительно в человеческой сущности.
- Ну же, выпей со мной! – ухмыльнулся Косэй и велел Кайтане подать Рейвену череп, наполненный вином. – Выпей за то, что пока я пью не из твоей головы.
В этот миг Харту захотелось обратиться в дракона и к черту сжечь этого больного ублюдка.
