- Оракулы сказали, - слукавила египтянка, решив не выдавать Лилит. – Оракулы многое видят. И я купила тебя потому, что заранее знала, что у тебя есть особенная сила.
- Да нет у меня особенной силы. Я обращался всего раз и то лишь потому, что вколол эпинеф... выпил зелье. При мне его нет.
- Пусть Всевидящий сварит тебе это зелье. Сколько оно стоило? Утки хватит?
Рейвен смотрел на Нефертари, как на ребенка, который пытался постичь систему двойных опционов и фьючерсов.
- Это зелье могут сварить только в моем мире. Говорю же, я не могу обратиться. Забудь об этом.
- А если бы ты мог, то убил бы меня? – продолжала Нефертари. Только сейчас Рейвен заметил, как близко она находится. Одной рукой она по-прежнему держала медальон, второй касалась его бедра.
- Сомневаюсь, что победителя арены так просто убить, - тихо ответил он, желая обойти опасную тему. Девушка улыбнулась, довольная ответом. Ей нравилось то, что он не считает её слабой и не сказал что-то вроде «Легко!», как бы то ляпнул Косэй.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Рейвен почувствовал, как пальцы Нефертари сильнее стискивают шнурок медальона. Она потянула его на себя, желая, чтобы Рейвен склонился к ней и поцеловал её губы. И в этот миг Харту действительно захотелось это сделать. Эта женщина была слишком соблазнительна, слишком красива и слишком опасна, чтобы не поддаться ей. Их губы почти соприкоснулись, но в этот миг полицейский всё же нехотя отвернулся и спросил:
- Каким был твой последний противник на арене?
Нефертари чуть нахмурилась и медленно выпустила шнурок из своих пальцев.
- Это был мужчина, - тихо ответила она, пытаясь скрыть разочарование. - Выше тебя, крепче. Но он не был мечником. Убивал словами, как Жрец. Я засыпалась ему в рот и разорвала изнутри. Бой был очень коротким, но зрелищным.
С этими словами египтянка отстранилась. Харт не мог не заметить её досады, хотя она и пыталась это скрыть.
- Угадай, какой из богов стал моим покровителем? – произнесла она с наигранной веселостью.
- Бог с головой кошки? У тебя ведь дом в кошках. Наверное, у тебя к нему особая симпатия.
- Бастет – женщина! - Нефертари чуть улыбнулась, уже более искренне. – И за всю историю нашего города Бастет покровительствовала только Сфинксу. Именно поэтому он обращается в льва. Мне же помогает Сэтх...
Берег реки выглядел так, словно по нему прошелся шторм. Кругом были разбросаны вещи, лежаки опустели, и только несколько оракулов сейчас находилось у воды. Четыре старика, облаченные в белые ткани, медленно прохаживались вдоль реки, желая почувствовать присутствие невидимого чудовища. Их слепые белые глаза шарили по поверхности воды, словно сети, однако никто из них ничего не мог почувствовать. В воде действительно было что-то пугающее, но сейчас оно исчезло, оставив после себя лишь кровавые разводы на песке. Тела убитых девушек было решено оставить в главном храме, чтобы попробовать воссоздать произошедшее. Кто-то из присутствующих говорил о водяных змеях, кто-то о ядовитых травах, кто-то и вовсе рассказывал околесицу об оживших полосах теней. Тем временем оракулы всё больше склонялись к тому, что это было дело рук того же колдуна, который наслал на город болезнь и убил Жреца.
Эрик тем временем тоже находился у реки. Но он вернулся на тот берег, где было дозволено купаться рабам. Несколько детей весело резвилось в воде, не обращая внимания на запрет родителей. Их не пугало то, что в воде находится нечто опасное. Им было весело брызгаться, бросаться друг в друга илом и изображать из себя воинов арены. Один кричал, что повелевает песком, второй - ветром, третий – водой.
Фостер сидел на берегу, не замечая любопытных детских глаз. Здешняя ребятня никогда раньше не видела белокожих людей, поэтому они воспринимали Эрика, как нечто диковинное. Этот странный человек сидел на солнцепеке, совершенно не обращая внимания на палящие лучи. Он отрешенно смотрел на воду и изредка поглядывал на свою тень, покорно лежащую на песке рядом с ним.
«Чего ты хочешь от меня?» - в отчаянии думал Фостер.
Он не знал, к кому сейчас обращается, но был уверен, что нечто, устроившее охоту в реке, было как-то связано в ним. Даже сейчас он чувствовал присутствие этого невидимого существа. Теперь оно было едва ли не осязаемым.
Раньше всё можно было списать на сон, на странный город или на замечательное слово «померещилось». Но два изуродованных тела на берегу реки не могли померещиться. Как не мерещились и тени в воде.
Мужчина задумчиво вытянул руку вперед, наблюдая за тем, как ложится тень. Теперь она подчинялась законам физики, но Эрик чувствовал, что его снова обманывают. Некая сущность по-прежнему находится рядом с ним, и Рейвен наверняка бы смог увидеть её, если бы не утратил силы.
