Опустив руку на песок, Фостер коснулся своей тени и невольно удивился тому, что песок под его рукой совершенно не был горячим. Наоборот, он был теплым и шелковистым, словно человеческая кожа. В тот же миг Эрик едва не вскрикнул. Нечто темное, похожее на узкую женскую ладонь появилось у него под ладонью, и их пальцы переплелись. Мужчина в страхе разорвал прикосновение и, вскочив на ноги, попятился назад, глядя на свою тень, словно безумец. В это мгновение Эрику действительно показалось, что он сходит с ума. Он отступал до тех пор, пока не натолкнулся спиной на ствол дерева и не осознал, что его тень исчезла под пышной кроной. Тяжело дыша, Фостер пытался заставить себя успокоиться. Он закрыл глаза, в отчаянии разыскивая в своем сознании хотя бы какое-то слово, которое могло заверить его, что он не сошел с ума.
- Нормально всё, нормально, - беззвучно шептал он самому себе. Но ничего нормального не было. Само нахождение в этом городе уже было ненормальным! Нечто невидимое сейчас охотилось на него или посредством его тени. То, что именно это чудовище убило любовниц Имандеса, Эрик уже не сомневался. Эристелю не было в этом никакого резона. Существо пришло следом за Фостером из храма. Что-то пробудило его, и Эрик всё больше склонялся к тому, что всё дело в медальоне, который он украл для Имандеса. У него появилась мысль поговорить об этом с оракулом, но Фостер боялся, как бы этот ублюдок не убил его, опасаясь чего-то, о чем никогда не расскажет.
Стоя в тени дерева, Эрик почувствовал себя в относительной безопасности. Хотелось остаться здесь до темноты, чтобы кровожадная сущность снова не могла материализоваться. Она использовала тень Эрика, как свое тело, и поэтому не задумывалась о законах физики. Пока что она была привязана к нему, но что, если она окрепнет и попробует захватить настоящее тело. Как то существо, что сейчас поселилось в госпоже Дмитрия. В этот миг Фостеру больше всего на свете захотелось оказаться подле Лескова, и чтобы тот внушил ему что угодно, лишь бы забыть о происходящем. Второй мыслью было напиться. Напиться так сильно, чтобы всё показалось бредом, созданным поджаренным на солнце воображением...
XX
Двойное проклятье
После ухода Эрика, Рейвен вновь оказался в одиночестве. Впервые эта просторная комната показалась ему настолько тесной, что стало тяжело дышать. С каждым днем положение становилось всё хуже, а надежда на спасение всё призрачнее. В таких сложных обстоятельствах Рейвен еще ни разу не бывал. Анализируя то, что происходит с его спутниками, Харт уже чувствовал, что не он – самый несчастный обитатель этого города. Лилит потеряла силы и вдобавок попала в руки самого жестокого воина. Ингемар умудрился связаться с женщиной, из-за которой его шансы погибнуть возросли до пугающей величины. В свою очередь, Эрик очень дорого заплатил за свою временную свободу, приняв на себя какое-то неизвестное проклятье. Еще ни разу Рейвен не видел его в таком состоянии. Дмитрий Лесков, который, казалось, всегда держал всё под контролем, оказался всего лишь пешкой в игре между оракулом и Ин-теп. Даже Ильнес, чья ситуация выглядела более-менее стабильно, завтра вместе с остальными выйдет на арену. Про завтрашний день Харт боялся даже думать. Слабость от колдовства Эристеля по-прежнему свинцом растекалась по телу, хотя, в отличие от Косэя, Рейвен всё же восстанавливался значительно быстрее. В глазах больше не двоилось, исчез озноб, пропала головная боль – последнее произошло благодаря таблетке Эрика, которой наемник по-братски поделился.
Сейчас полицейский мерил шагами комнату, и его мысли переключились на то, что рассказал ему Фостер. В мозаике этого города по-прежнему отсутствовала большая часть фрагментов, но что-то уже начинало вырисовываться. Во всяком случае, появилась рамка, ясно указывающая на то, что за её пределами ничего нет. Проклятье, наложенное на город женщиной по имени Анкханар, стало своего рода крышкой этого гроба, которую мог поднять только умерший. Видимо, сама Анкханар. И из всего этого красным шрифтом выделялось главное: именно проклятье каким-то образом блокирует портал, отвечающий за перемещение. Должен быть какой-то способ вернуть Анкханар из царства мертвых и заставить её снять проклятье. Был ещё вариант – воспользоваться услугами существа, захватившего тело Аканы, вот только Дмитрий категорически отказывался призывать его. Почему-то Лесков панически боялся этого духа, хотя ни Рейвену, ни Эрику толком не сказал, почему. Лилит говорила, в каком состоянии видела Дмитрия в доме Аканы, и, наверняка, эти раны нанес ему Ин-теп. Но, быть может, графиня ди Левильо имеет больше шансов подчинить это темную сущность, нежели Дмитрий. Лесков влиял не на демона, а на Акану, а вот Лилит... Но она так не вовремя утратила свои силы!
