- Я не узнаю тебя, - прошептала она и в тот же миг вздрогнула от неожиданности, когда Рейв подхватил ее и усадил на стол. – Что все-таки...
Рейв прервал ее очередным поцелуем, и Нефертари больше не захотела отвлекаться на разговоры. Когда его рука скользнула по бедру девушки, проникая под ткань платья, Тари откинулась на стол и с наслаждением закрыла глаза...
Тем временем в доме Всевидящего снова царил переполох. Обнаруженный в Пирамиде Прошлого мертвец оказался проклят, и те несчастные рабы, которые дотронулись до него, скончались на месте. Рука Имандеса была изъедена какой-то черной субстанцией, напоминающей плесень, и дикая боль беспрестанно терзала оракула.
- Сделай что-нибудь! – кричал он на Всевидящего. – Неужели ты не чувствуешь, как мне плохо? Позови своего беловолосого!
- Это очень мощное проклятье, - спокойно ответил старик. Имандесу не повезло, что именно сейчас оракул пребывал в своем странном состоянии, поэтому о сочувствии не могло быть и речи. Нефтида стояла подле него, недовольная тем, что ей не дают выспаться перед завтрашним днём, однако на её лице сохранялась сочувствующая гримаска. Словно предчувствуя, что в храме произошло что-то опасное, Нахти послал разобраться с убитым именно Имандеса. Всевидящим он не хотел рисковать, потому что этот ученый помогал создавать ему воинов для арены. Эмафион сейчас восстанавливался в храме. Сам же Нахти предпочел не рисковать. Оракул медленно прохаживался по залу, с тенью интереса наблюдая за мучениями «друга». Но его мысли были заняты отнюдь не Эристелем. Сейчас его куда больше заботило, насколько хорошо в данный момент выполняется его поручение...
Поручение действительно выполнялось. Если перенестись в дом Эмафиона, то можно было поразиться тому, насколько тихо сейчас в его стенах. Обычно несколько слуг дежурили у покоев Аканы и через каждые несколько часов будили Дмитрия, чтобы он предотвратил пробуждение Ин-Теп. В последние дни Лесков уже просыпался по привычке за несколько мгновений до того, как в его комнату заглянет слуга. Вот и сейчас он приоткрыл глаза и сонно взглянул на часы, лежавшие у изголовья кровати. Стрелки показывали ровно три часа, двенадцать минут. Спустя три минуты дверь приоткроется, и строгий голос пожилого Зубери окончательно вырвет из состояние дремоты. Дмитрий закрыл глаза, и когда вновь посмотрел на часы, минутная стрелка переместилась на целых десять делений.
«Какого черта?» - подумал мужчина, резко садясь на постели. Не мог же Зубери зазеваться и проспать, так почему же никто до сих пор не сопроводил его к Акане. На миг Дмитрий прислушался, пытаясь различить шаги: обычно слуга не церемонился, приближаясь к его комнате, и топал, как слон. Но сейчас гробовая тишина неприятно поразила Лескова. Он поднялся с постели, чувствуя, как сонливость моментально исчезает, уступая место непонятной тревоге. Неужели демон проснулся раньше обычного и... От этой мысли у Дмитрия внутри всё похолодело. Он вернулся к своей постели и достал из-под подушки футляр с ампулами эпинефрина.
«Ты параноишь, Лесков», - успокаивал он себя. «Как всегда, параноишь!»
Однако годы войны сказались на нем, и теперь мужчина предпочитал перестраховаться, нежели быть убитым по собственной глупости.
Первое, что поразило Дмитрия, когда он вышел из комнаты, была кромешная тьма. Не горел ни один факел, что казалось чем-то невероятным. У Эмафиона был страх темноты, поэтому в доме выработалась привычка всегда держать зажженными факела в коридорах. Чтобы не случилось пожара, за ними приглядывали слуги, которых опять таки нигде не наблюдалось. Но Дмитрию не нужен был свет, чтобы различить в темноте, что дверь в комнату Аканы приоткрыта. На каменных плитах на полу виднелись темно-красные капли, и Дмитрий сомневался, что кто-то из слуг всего лишь пролил вино. В первый миг у него появилось желание поскорее убраться из этого дома, но внезапно он услышал внизу скрип половицы. Кто-то поднимался наверх по лестнице, и отсутствие факела в его руке ясно давало понять, что это не слуга. Что-то было не так, и Дмитрию ничего не оставалось, как скользнуть в комнату Аканы. Именно в этот миг он заметил, как некто в маске беззвучно укладывает на пол убитого Зубери и направляется к постели Аканы. Это был рослый плечистый воин, на голову выше самого Дмитрия. В руке он сжимал нож. Но замахнуться на Акану он не успел. Сильный страх заставил его выронить оружие, попятиться назад и опрокинуть кувшин с водой, стоявший на столе. Оглушительный грохот разбудил Акану, и она тихо вскрикнула, увидев подле себя незнакомца. Дмитрий искренне хотел надеяться, что этот человек проник сюда один, но сегодня, определенно, был неудачный день. Звон разбитого кувшина привлек внимание остальных пятерых наёмников. Услышав звук приближающихся шагов, Дмитрий поспешно закрыл двери на засов и обратился к Акане:
- Отсюда есть еще какой-то выход кроме окна?
