Дмитрий слабо кивнул. Голос эльфа доносился до него через пелену тумана, однако, когда Ильнес начал произносить заклинание, слова четко врезались в его сознание. Вот только в этот раз Дмитрий не испытал долгожданного облегчения. Что-то пошло не так. Он зашипел от боли, чувствуя, как запястья буквально обжигает огнем. Черные ожоги начали распространяться по рукам так стремительно, что Ильнес прервался.
- Такого не должно было случиться! – в тревоге произнес он. – У тебя энергетика светлого существа, но реагируешь ты, как...
Дмитрий закрыл глаза. Соображать было чертовски сложно, и уверенность в том, что его организм продержится, уже давно испарилась. Помощь Ильнеса и вовсе причиняла вред.
- Почему ты не поёшь? – спросил Косэй, заглянув в комнату. Он уже решил, что либо эльф передумал помогать своему другу, либо помогать стало уже некому. Однако, заметив ожоги на запястьях Дмитрия, заметно помрачнел.
- Иль, - наконец выдавил из себя Лесков. – Подай мне черный футляр, который лежит на краю стола.
Эльф подчинился. Косэй опустился в кресло напротив, наблюдая за манипуляциями Дмитрия. Длинная игла с чем-то странным на конце мелькнула в руке Лескова. В ней уже находилась капсула с прозрачной жидкостью, похожей на воду. Когда Дмитрий вколол это себе в вену, он с блаженством закрыл глаза и откинулся на спинку софы.
Глядя на белокожего мужчину, Косэй думал о том, как действовать дальше. Возвращаться в дом Аканы не было смысла, так как, если наемники проваливали свое задание и погибали, их тела полностью уничтожались уже через несколько минут. Не оставалось даже крови, отчего находить заказчиков было практически невозможно. Тот, кто послал их, обладал большой властью, и при этом не хотел в открытую ссориться с Эмафионом. Либо Нахти, либо Имандес. Косэй больше склонялся к последнему, так как этот старик обожал уничтожать своих врагов столь грязными способами. Нахти больше предпочитал публичные унижения, изгнания и жертвоприношения. Иногда провинившихся запирали в темницах главного храма, где они умирали от болезней или сходили с ума. Причины у Имандеса могли быть две: либо он хотел поквитаться с Эмафионом в связи с какой-то старой ссорой, либо мстил Акане за то, что она отказалась быть его любовницей. Последнее казалось Косэю даже более вероятным. Имандес любил красивых женщин с хорошей родословной. Что касается Нахти, то этот старик всегда смотрел дальше своего члена. Скорее всего, он видел в Акане какую-то опасность, о которой он, Косэй, не имеет понятия. То, что она и Дмитрий ушли от шестерых наемников живыми, наталкивало на мысль, что эта девушка не так проста, как хочет казаться. Её белокожий раб тоже многого не договаривал, и Косэй собирался докопаться до правды, как только они придут в себя. С Аканой предпочтительнее говорить Нефертари. Эти девушки дружат. В свою очередь, с рабом он будет разговаривать сам. Обессилевший, Дмитрий не заметил, как провалился в сон.
Спустя полтора часа он проснулся на той же софе, но ни Косэя, ни Ильнеса в комнате уже не оказалось. Состояние по-прежнему было дерьмовым, но хотя бы озноб утих, и мысли стали более четкими. В первый же миг Дмитрий подумал про Акану. Каким-то образом эта девушка перестала быть для него каким-то абстрактным созданием, с которым ему приходилось делить крышу над головой. Все это время Дмитрий старался видеть в ней не более чем монстра, но постепенно Акана становилась для него всё более живой.
Не задумываясь, он направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но нечто невидимое немедленно преградило ему путь.
- Я могу увидеть Акану? – спросил он, отступив на шаг. В тот же миг перед ним проявилась фигура девушки.
- Останься тут, а я узнаю, позволит ли господин Косэй, - холодно произнесла Кайтана. Она помнила этого мужчину, как своего противника, и искренне не понимала, каким образом шестеро наемников не смогли одолеть его. Но вот она вернулась и провела Дмитрия в комнату, в которой отдыхала его госпожа. Рана на её груди была плотно перевязана, и бинты образовывали на ее теле своего рода корсет. Бледная, как мел, египтянка безмятежно спала. Дмитрий чувствовал, что Кайтана смотрит на него, однако он не удержался и коснулся лба девушки. Температура спала. Дмитрий старался не думать о том, что где-то в комнате, которую предали огню, осталось тело какой-то молоденькой рабыни, которую Лилит и Косэй, не задумываясь, принесли в жертву.
- Я могу побыть с ней? – тихо поинтересовался Дмитрий, обратившись к Кайтане. На лице египтянки промелькнуло замешательство.
- Ты не должен видеть меня в таком виде, - услышал он слабый голос Аканы. – Всё хорошо, Кайтана, пусть он останется. А тебе стоит отдохнуть перед боем.
Рабыня молча поклонилась и покинула комнату. Когда дверь за ней закрылась, Дмитрий опустился на табурет подле постели и спросил:
- Как твое состояние?
- Бывало и лучше. Ты захотел навестить меня потому, что беспокоился или не терпелось договориться о вознаграждении?
- Ну, конечно же, о вознаграждении. Меня чуть не убили из-за тебя. Что за такое полагается?
