Услышав этот ответ, Акана едва заметно улыбнулась. Дмитрий тоже не сдержал улыбки. Сейчас они оба испытывали облегчение, что ужас прошедшей ночи наконец закончился. Небо уже бледнело, окрашиваясь розовым.
- Мой отец отрубил бы тебе голову за дерзость. Имандес – руку или ногу, чтобы ты запомнил на будущее, каково это – требовать награду. Нахти... Он руководствуется настроением. Если раб будет полезен в будущем, он его поощрит. Если нет – убьет. А я бы скорее убила тебя за то, что ты видишь меня слабой...
- Когда я видел тебя сильной, то чуть не умер. Можно я хоть немного передохну?
- Перестань язвить.
Они снова обменялись усталыми улыбками.
- Каким образом ты справился с ядом? – спросила она.
- У меня было лекарство, которое влияет только на меня. Быть может, еще на белокожего раба Нефертари. Я еще не справился с ядом, но с лекарством стало заметно легче.
- Интересно, почему Ин-Теп не захотела меня исцелить? Она ведь могла это сделать.
Дмитрий не стал озвучивать мысль, что, возможно, темное существо хотело получить немного магической энергии от Лилит. Не хотелось думать о том, что теперь оно станет еще сильнее.
XXVI
Перетасовка
Утро началось с дождя. Тяжелые капли обрушились на город внезапным порывом, торопливо стирая пыль с выжженных солнцем камней. Деревья напитались цветом и теперь казались неестественно глянцевыми. Дети выбежали на улицу, резвясь и громко хохоча. Они подставляли лица падающей с неба воде, желая насладиться редким в это время года природным явлением. Людям казалось, что сам Осирис благословляет воинов арены, поэтому в этот раз бои должны получиться наиболее интересными. Для господ оракулы с помощью магии за несколько минут вокруг арены возвели шатры, остальным горожанам приходилось мокнуть под дождем, но их это нисколько не беспокоило. Сама территория арены тоже оставалась под открытым небом. Поэтому дождь невольно становился для одних воинов союзником, для других – врагом. Особенно погодные условия не радовали Кайтану. Она в тревоге посматривала на небо, надеясь, что оно всё-таки прояснится раньше, чем она успеет выйти на арену.
Завтрак в доме Косэя прошел почти в полном молчании. За столом присутствовали и Акана с Дмитрием. Бледные и изможденные, они безо всякого аппетита жевали свежеиспеченную лепешку и односложно отвечали на редкие вопросы хозяина дома.
- Я считаю, что ты должна смотреть бои вместе со всеми и делать вид, будто ты совершенно здорова, - произнес Косэй, обратившись к Акане. – Ты должна продержаться и показать всем, что неуязвима. Врагов это остужает, уж поверь мне. На прошлых боях у меня был почти полностью вспорот живот, так как ко мне тоже кое-кто заглянул. Но разве ты это заметила?
- Никто не заметил, - слабо отозвалась Акана.
- Вот именно. Кайтана поможет тебе накрасить лицо и предоставит платье, похожее на господское.
- Мои воины арены убиты. По сути, мне незачем там находиться.
- А здесь тебя могут снова попытаться убить. И на этот раз вряд ли тебе повезет. Я не знаю, каким образом вы двое выжили, но я точно знаю, что вы что-то мне не договариваете. Убить пятерых воинов арены вдвоем практически невозможно. Может, настало время поговорить начистоту?
В голосе Косэя внезапно послышалась сталь. Он ненавидел, когда ему лгут, а Акана была как раз из тех людей, кто делал это удивительно часто. Она вечно покрывала своего отца, что-то придумывала про свою неведомую болезнь, а её слова о том, что это Дмитрий уложил пятерых, и вовсе напоминали бред. Лесков в свою очередь хранил гробовое молчание, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Пусть господа общаются, а он, незаметный раб, покорно не вмешивается. Косэя это чертовски злило. Как он мог защитить кого-то, если эти люди ему не доверяют?
- Акана, в последний раз спрашиваю, за что тебя хотят убить? – сквозь зубы процедил Косэй.
- Я не знаю, - ледяным тоном ответила девушка. – Ты и твоя рабыня помогли мне. Я в долгу не останусь. Это всё, что имеет значение.
