Пока Рейвен разговаривал со своим "подарком", Косэй мерил шагами гостиную. Он хотел было заставить себя немного поработать, но все мысли упорно возвращались к событиям последних дней. Подтверждений тому, что Нахти избавляется от неугодных, было достаточно, и теперь Косэй должен был найти способ защититься от него. Бессмертие оракулов давало им стопроцентное преимущество над любым врагом, поэтому нужно было найти способ лишить стариков этого самого преимущества. Единственным вариантом оставалось снять проклятье. До момента покушения Косэй не задумывался над этим: да, были луны, да, приходилось помногу платить оракулам, чтобы не страдать от них, но в целом жизнь в городе протекала равномерно. С появлением в Египте чужаков, всё пошло наперекосяк. Необъяснимые убийства обрушились на город, люди постоянно находились в страхе, а оракулы всё чаще собирались в Главном Храме. Небо над городом словно затянулось грозовыми тучами, и первая молния ударила в дом Аканы. К тому же, словно предчувствуя интересное, боги перестали откликаться на голоса тех, кто к ним обращался. Иногда они проявляли милость и отвечали воинам арены, но теперь даже вопросы Сфинкса оставались проигнорированы. Это особенно настораживало Косэя. Сфинкс был любимцем всех шестерых Великих, однако его обращения растворялись где-то в глубине неба, незамеченные. То, что Рейвен, Дмитрий и Лилит вызвались на арену, возможно, и было правильным решением, но никто не давал гарантии, что боги ответят и им. В конце концов разговор с богами считался здешним мифом. Когда Косэй получил покровительство, то немедленно сообщил всем, что боги отвечали ему. Но это было неправдой. Ни одна из статуй даже не ожила. Он вышел из храма, растерянный, но гордость не позволила ему признаться, что боги проигнорировали его вопрос. Быть может, также поступали и другие воины. Сфинкс не относился к лжецам, но воспринимать его слова, как истину в последней инстанции, тоже было глупо, так как Косэй по-прежнему не до конца понимал египтянина и лишь интерпретировал его образную речь. Вполне возможно, что Сфинкс имел ввиду другое, заявив, что боги ответили ему. Возможно, это всего лишь значило, что боги позволили ему выжить. Если бы Лилит соизволила сообщить Косэю о том, что собирается на арену, он бы сказал ей об этом. Судьба Дмитрия и Рейвена красноволосого не беспокоила, но Лилит уже с момента их знакомства показалась ему необычной. Сейчас, когда она, израненная, лежит в самой прохладной и красивой гостевой комнате, Косэй мог бы навестить её, но он не делал этого потому, что считал это признаком своей слабости. К ней мог по сто раз захаживать её брат, а сам он должен найти для девушки лекаря. Однако всюду, куда он не отправлял рабов, ему отвечали отказом. Ни оракулы, ни обычные лекари, ни даже жрецы не желали помогать воинам Косэя. Единственным помощником оказалась Роса, которая не побоялась гнева своего господина. И, разумеется, Акана. То, что она внушила Лилит временное отсутствие боли, позволило француженке уснуть и тем самым хоть немного восстановиться. Но вот мысли Косэя вернулись к арене. Он вспомнил о человеке, который причинил графине столько боли. Сейчас Пламя находился в комнатке рабов, и красноволосый понял, кого ему сейчас хочется «навестить» больше всего...
В свою очередь Акана сейчас прогуливалась по берегу искусственного водоема в саду Косэя. Чуть приподняв ткань юбки, чтобы не намочить её, госпожа зашла по щиколотку в воду, пытаясь хоть немного спастись от жары. Настроение её было прескверным. То, что Дмитрий ослушался её и теперь пойдет в Пирамиду Достойных, откровенно пугало девушку. Что будет, если он погибнет или не успеет добраться до вершины вовремя? Что будет с городом, когда Ин-теп вырвется на свободу и, не встретив никакого сопротивления, начнет развлекаться? К тому же девушку тревожило желание Косэя и Нефертари снять с города проклятье. Это означало, что все оракулы погибнут и в том числе Эмафион. Мысль об утрате единственного родного человека пугала Акану. Она любила его так же сильно, как ненавидела, поэтому не знала, как правильно воспринимать происходящее. Ей хотелось и помешать Косэю, и помочь ему.
- Почему такая красавица гуляет в одиночестве? – услышала Акана голос Нефертари. Госпожа Рейвена весело улыбнулась и приблизилась к подруге. То, что вода намочила её платье, не слишком волновало египтянку. Ей не терпелось рассказать о той, кто по воле богов сегодня оказался в её распоряжении.
- Видимо, сам Сэтх на моей стороне, раз моему рабу подарили Эрби, - начала Нефертари.
- Это... кто? – только Акана могла задать этот вопрос с таким ледяным спокойствием, отчего Нефертари довольно улыбнулась.
- Это НИКТО! Жалкое пятно из моего прошлого, которое вручили Рейвену в качестве великого дара. Девка, которая увела у меня возлюбленного еще в те времена, когда я была низшей рабыней.
- Тогда к чему ты о ней рассказываешь? – Акана вопросительно посмотрела на Нефертари, не понимая, зачем вообще вспоминать о подобном ничтожестве.
