- Да нет у нее никаких сил! - Рейвен повысил голос, опять забывая, что он всего лишь раб. - Какая тебе разница, что она делает? Пусть моет пол или драит горшки. Если ты думаешь, что я прыгаю от счастья, получив её в подарок, то ты глубоко заблуждаешься. Но, если мой друг просит меня защитить её, я буду делать это для него.
- Не кричи, - Нефертари невольно улыбнулась. Глаза его "раба" приняли медный окрас, и это позабавило ее. - То есть, тебя тревожит не красивая девка, а твоя собственная дружба с Ингемаром?
- Именно.
- И все-таки ты не понимаешь, - Нефертари вздохнула и решила заканчивать этот спор. Теперь её голос уже звучал мягче. - Надо выуживать из нее силы. Она уязвима. Да, глупая, не смотри на меня своими коровьими глазами. Здесь надо уметь выживать. И, если ты не научишься этому, тебе конец.
- Я не такая, как ты, Нефертари. Но я тоже буду бороться. По-своему. Теперь у меня есть, ради кого это делать, и я не разочарую своего любимого!
Тари смерила девушку презрительным взглядом, но ничего не сказала. Рейвен же озадаченно уставился на Эрби. «Своего любимого» - это Ингемара? С каких пор Ларсен успел сделаться любимым? В этот миг полицейскому даже стало жалко влюбленную египтянку. Вряд ли Ингемар воспылал к ней ответной любовью. Будучи в Петербурге, он завязал ни к чему не обязывающие отношения с Оксаной, однако в этом мире «ни к чему не обязывающие отношения» вряд ли существовали. Была либо любовь, либо ничего. Разумеется, Эрби, впервые встретив человека, который бескорыстно защищал её, не могла не влюбиться. Ларсен был красив, силен, уверен в себе, надежен и ласков. Конечно же, бедная девушка не смогла устоять. Возможно, капитан решил отправить её к нему, Рейву, чтобы несколько охладить пыл бедняжки и при этом не оставлять её совершенно одну. Именно так Харт объяснял себе мотивы Ингемара, пока Эрби ему всё не рассказала.
