То, что Косэй назвал праздником, вначале слабо напоминало это мероприятие. Все обитатели дома собрались в обеденной, где вначале их ждал ужин. При виде внушительной чаши с мясом, часть гостей заметно переменилась в лице, приблизившись цветом к зеленоватому, но все-таки стола не покинули. С первого взгляда можно было понять, что собравшимся неуютно вместе. В этот раз роль тамады взяла на себя Лилит. Она старалась припомнить какие-то смешные случаи из своей прежней жизни, которые могли быть понятны и в древности, и в будущем. Но никто не смеялся, и графиня замолчала. Она скользнула взглядом по лицу Нефертари, впервые отмечая ее мрачное настроение. Обычно египтянка заливисто смеялась над ее анекдотами из жизни, но сейчас безо всякого аппетита жевала лепешку, предпочитая больше пить вино, нежели есть. С Рейвеном она не разговаривала, хотя обычно то и дело обращалась к нему по любой мелочи. Они сидели вместе, но полицейский чувствовал ее странную отчужденность и никак не мог понять, что с ней происходит. Она отправила его на тренировку, будучи совершенно расстроенной, а теперь держалась так, словно Харт был ей неприятен. Никто из присутствующих не мог видеть, как ладонь Рейвена легла ей на колено, и девушка невольно вздрогнула, после чего накрыла его руку своей. Их пальцы переплелись, и египтянка не выпускала его руку до окончания обеда.
Ильнес сидел вместе с Кайтаной. Эти двое то и дело переглядывались, однако заговорить друг с другом не пытались. Ни тот, ни другой не испытывали к друг другу иной симпатии, кроме дружеской. Кайтана была благодарна эльфу за помощь, в то время, как он уважал ее как опытного бойца. К тому же, ему нравилась ее сдержанная утонченность. Она была непохожа на других рабынь, но при этом не отличалась высокомерием.
Алоли, напротив, вальяжно откинулась на спинку стула и не сводила внимательного взгляда с Дмитрия, чем немало раздражала Акану. То и дело госпожа посматривала на своего уставшего раба. Тренировка затянулась до самого ужина, поэтому у Лескова немного дрожала правая рука. Внимания Алоли он совершенно не замечал, погруженный в мрачные мысли о предстоящем испытании. Он понимал, что его умения стрелять из лука не хватит, чтобы выжить в проклятой пирамиде. Что касается Рейвена, он и вовсе переключился на кинжалы: стрелять у него тоже толком не получалось.
Капитан Ларсен тоже предпочитал хранить молчание. Ему было неприятно сидеть за одним столом с Косэем, но успокаивало то, что на соседнем стуле расположилась Лилит. Правда, его несколько пугало, с каким аппетитом графиня поедает непроверенное мясо, однако напоминать ей о том, что это может быть человечина, он не стал. Вероятнее всего, он ошибался, а у Лилит после его слов пропадет желание вообще что-то есть в этом доме. Не хватало, чтобы она еще голодала.
В свою очередь, Эрик Фостер вел себя за столом тише воды, ниже травы. Он старался быть как можно более незаметным, разве что, когда он потянулся к чаше с мясом, Дмитрий бросил ему фразу, от которой наемник быстро поставил угощение на место.
- Отгадай загадку: двуногий, но не страус, - сказал Лесков и на русском языке уже добавил, - Да, да, в этой чашке.
Что касается хозяина дома, то он выглядел довольно расслабленным. То и дело он велел обслуживающим их рабам подливать в чаши гостей вино, а затем с любопытством наблюдал за тем, как они пьют. В этот раз Косэй не оставил им право выбора: пить обязывались все, поэтому вскоре гости начали хмелеть. Нефертари, Алоли, Аризен и, конечно же, сам красноволосый, пили заметно больше остальных. В свою очередь, Сфинкс был единственным, кто не пил вовсе. Он что-то говорил про винных рыб, которые заплывают в львиные мысли, и при виде Ра бьют плавниками по голове. Видимо, таким образом он пытался объяснить, что ненавидит состояние похмелья, и от этого предпочитает оставаться трезвым. Рейвен, Лилит и Ингемар были на втором месте среди пьющих. Что касается, Ильнеса, Дмитрия, Кайтаны, Аканы и Эрика, то эти больше делали вид, чем по-настоящему пили. Лесков хотел сохранить ясную голову и, когда все разойдутся пировать, спокойно посидеть над планом пирамиды. На удивление, Эрик и Ильнес собирались заняться тем же самым, в то время, как Акана и Кайтана просто не любили состояние опьянения.
Заметив, что намечаются «отстающие», Косэй тут же решил исправить это положение. Он поднялся с места и, приблизившись к эльфу, протянул ему чашу, наполненную вином.
- Пей! – угрожающе тихо произнес он.
- Я не очень хорошо...
- Ты в моем доме. А, значит, обязан выразить почтение тому, кто тебя принял и накормил. Если боишься боли в голове, утром я дам тебе зелье. Будешь свеж, как утренняя роса. А сейчас ты должен пить.
Затем он посмотрел на Дмитрия и Эрика:
- Вас это тоже касается!
- Мне нужно тренироваться, - начал было Лесков, но Косэй его перебил:
- Утром я сам тебя потренирую. С твоей госпожой ты ничему не научишься. Она слишком красива, чтобы ты думал о мишени.
