Пилот Леул Абате выжил в этой катастрофе и был награжден орденом за мужество. Среди погибших оказался кинооператор и фотожурналист Мохаммед Амин, известный своими снимками Великого эфиопского голода 1983—1985 гг. По стечению обстоятельств, незадолго до катастрофы он стал одним из издателей бортового журнала Эфиопских авиалиний – того самого, номер которого угонщики прочли.
Как я уже писала, случай этот – из ряда вон выходящий, поэтому, скорее всего, прочно отложится в моей памяти. Как наверняка и в вашей. Но осведомленность о событии, которое случилось после нашего рождения, не способствует запоминанию его даты – мы совсем не обязательно будем помнить дату этой авиакатастрофы. В нашей памяти событие не привязано к определенной дате. Тот факт, что очень многие данный случай угона не помнят, свидетельствует об одной из сложностей изучения автобиографической памяти и определения частотности сдвига дат во времени. Вы не можете проверить способность конкретного человека определить дату угона самолета Эфиопских авиалиний, если этот человек никогда о нем не слышал. Кратковременную же память изучать гораздо проще – одинаковый список слов для запоминания можно выдать целой группе испытуемых. И проверить их способности в разных условиях, оценив точность запоминания в баллах. А вот новостные события, хоть и кажутся общеизвестными, таковыми не являются. Если вы никогда не слышали об угоне самолета Эфиопских авиалиний, вы ни за что не вспомните дату, какой бы замечательной ваша память ни была. Альтернативным решением может стать проверка автобиографической памяти испытуемых по их личным событиям. Однако в таком случае возникают два затруднения: во-первых, у каждого – свои воспоминания; во-вторых, их сложно проверить. Помнится, я как-то ходила с дедом на авиашоу; одним из номеров был перелет мотоцикла через несколько двухэтажных автобусов, поставленных в ряд. Номер был гвоздем программы, его смотрели сотни зрителей. Казалось, выполнить такое человеку не под силу – мотоциклист наверняка разобьется. Парень начал разгоняться очень далеко от автобусов; наконец, с ревом подкатил к трамплину и взмыл в небо. Когда мотоцикл оказался в воздухе, публика ахнула – было очевидно, что он не перелетит. Мотоцикл упал на автобусы, соскользнул с крыши и оказался на земле. Врачи «скорой» подбежали к мотоциклисту, но было уже поздно. Парня положили на носилки, накрыв оранжевым покрывалом. Как сейчас помню. Дед не хотел, чтобы мы смотрели, и повел нас к машине. А может, все было совсем не так? Сестра утверждает, что мы пошли вовсе не на авиашоу, а на сельскохозяйственную выставку, и были мы там не с дедом, а с нашим пожилым соседом, и мотоциклист не погиб – он действительно упал, но лишь повредил ногу. Сестра старше меня на четыре года, возможно, она и права, однако из разницы в наших воспоминаниях видно, до чего неблагодарное это дело – оценивать автобиографическую память и ту роль, которую она играет в восприятии времени. Если каждое воспоминание требует проверки, как же понять, кто запоминает лучше, а кто – хуже?
Психологи кое-что придумали для решения этой проблемы: они спрашивают человека о том, где он был в определенный день, а потом сверяются с его дневниковыми записями или проверяют правильность ответов в беседе с родственниками. Однако одна из исследовательниц попробовала более радикальный метод; подозреваю, Гордон Белл его одобрил бы. Еще в 1972 году у Мэриголд Линтон возникла идея: испытуемый должен записывать все, что с ним происходит, даже самые незначительные события. В таком случае с годами можно будет проверить точность каждого автобиографического воспоминания, его дату. В качестве подопытного кролика для своего исследования Линтон искала человека, который оставался бы постоянно на связи и отличался надежностью. Но что самое важное – был бы готов к ежедневному эксперименту длиной в пять лет. Вслед за многими учеными прошлого она решила, что существует только один такой человек – она сама. Сомневаться в ее ответственности не приходилось – Мэриголд Линтон происходила из племени кахуилья-купеньо, живущем в калифорнийской резервации, и была первой среди соплеменников, кто окончил колледж. Когда Линтон впервые открыла свой табель успеваемости с одними пятерками, она попыталась вернуть его, уверенная, что произошла ошибка. Но даже для нее изучение собственной памяти оказалось задачей куда более сложной, чем она предполагала.[78]
