Проводя эксперименты с использованием дневников, психолог Джон Сковронски просил студентов каждый день записывать одно событие, которое, по их мнению, вряд ли повторится еще раз в течение семестра. Результаты оказались очень любопытными. Сковронски пояснил: одно из преимуществ его работы в том, что в условиях анонимности люди откровенничают, даже если попросить их об обратном. Через два месяца каждому студенту дали по два события, выбранных наугад из их записей и попросили определить, какое произошло раньше, а также назвать число и день недели. У женщин получилось чуть лучше, чем у мужчин, однако в целом в дате испытуемые часто ошибались. Более высокие результаты женщин объяснялись тем, что ведя домашнее хозяйство, они чаще сверяются с календарем. Однако в эксперименте принимали участие молодые девушки – вряд ли к ним это относится. Скорее, в жизни женщины общественных мероприятий больше, в результате чего она лучше запоминает даты. Ожидаемым оказалось то, что чем раньше событие произошло, тем хуже студенты вспоминали его дату; каждая прошедшая неделя влекла ошибку в еще один день. Вспомнить день недели оказалось легче, чем календарную дату, – испытуемый помнил, что дело было во вторник, а вот какого числа, ответить затруднялся. Выходные стояли особняком; если насчет будних дней – понедельник или вторник? – испытуемый еще мог колебаться, то дилеммы «суббота или понедельник?» не возникало.[81]
Похоже, место события во времени имеет для памяти далеко не самое приоритетное значение. Голландский психолог Виллем Вагенаар вел дневник в течение шести лет; он пришел к выводу, что хорошо запоминается информация, которая является ответом на вопросы «что?», «кто?» и «где?», а вот ответ на вопрос «когда?» не существенен[82]. Данное исследование помогает лучше разобраться в феномене телескопического эффекта – ситуации, когда вы думаете, что события произошли позднее, чем на самом деле, – и, что самое важное, прояснить, связан ли он с ощущением ускорения времени, которое возникает с возрастом.
Результаты исследований показали: телескопический эффект возникает при обращении не только к общественно значимым событиям, но и к фактам из личной биографии. При этом несущественно, какие эмоции событие вызывает – приятные или неприятные; Сковронски пришел все к тому же выводу: если событие мы помним плохо, то предполагаем, что оно произошло раньше, чем на самом деле. На первый взгляд, разумно и нисколько не противоречит гипотезе четкости памяти. Мы знаем, что со временем воспоминания стираются, поэтому если человек помнит подробности события плохо, естественным будет предположить, что оно произошло давно. Подобные наблюдения – иногда их называют теориями следов памяти – возникли еще в XIX веке: чем сильнее след памяти того или иного воспоминания, тем ближе во времени это событие кажется. Но эта теория не выдерживает проверки фактами: с личными воспоминаниями дело обстоит несколько иначе – зачастую мы хорошо помним какое-либо событие и можем назвать дату точно, вне зависимости от того, как давно оно произошло. Но лучше всего мы помним события последних четырех месяцев, то есть события недавнего прошлого.
Однако иногда мы все же ошибаемся. И эти случаи стоит учитывать, ведь они влияют не только на результаты какой-нибудь викторины из тех, что любят устраивать в пабах. Данный феномен оказывает влияние даже на формирование политики в сфере общественных интересов. Охват опросников широк – от мер борьбы с асоциальным поведением до страховых выплат. Когда работник из службы изучения общественного мнения обзванивает жителей, он, как правило, интересуется строго определенным временным промежутком. Если работник спрашивает, посещаете ли вы местные досуговые центры, ему вряд ли интересно будет узнать, что как-то в 1999 году вы заглянули в бассейн недалеко от дома, – он спросит вас о посещении досуговых центров в течение последнего года. Таким образом службы изучения общественного мнения получают актуальную информацию. Если органы местного самоуправления проводят опрос на тему эффективности борьбы с преступностью в вашем районе, им неинтересно будет услышать от вас о столкновении с хулиганами пять лет назад. Их интересуют происшествия лишь за последний год. Проблема в том, что люди часто все понимают не так. Принимая участие в опросе на тему преступности в нашем районе, я хотела рассказать, как двое десятилетних мальчишек по дороге из школы домой наставили на меня игрушечный пистолет и крикнули: «Ща мозги вышибем!» (Я не выдумываю, нет! Потому-то хотелось рассказать.) Правда, потом я вспомнила, что дело было года два назад. Обычно запомнившиеся события мы приближаем, так что я невольно могла ввести опрашивавших в заблуждение. А если таких, как я, набралось бы довольно много, сложилось бы ложное впечатление – повышенный уровень преступности в районе.
