Ганс Касторп – герой романа Томаса Манна «Волшебная гора», книги, которая, похоже, во многом предвосхитила исследования восприятия времени. Касторп приезжает в туберкулезный санаторий, расположенны в Альпах, навестить своего двоюродного брата; он думает провести там три недели, а остается на семь лет. В первую неделю многое для Ганса внове. Юноша знакомится с другими пациентами санатория, с распорядком дня. Но вскоре замечает, что странная, ничем не заполненная жизнь, которую он там ведет, словно искажает время. Об этом Ганса предостерегал один из обитателей санатория: неделя «там, наверху» не сравнима с неделей дома. Подолгу сидя без движения на балконе, Касторп размышляет о том, замедляется ли течение времени, когда человек неподвижен. (Помните, я рассказывала вам об эксперименте, во время которого испытуемые в Калифорнии садились на пригородный поезд или сходили с него?) Сама структура романа отражает причуды времени: в первых пяти главах долгие семь лет пребывания героя в санатории изображены подробнейшим образом, но стоит Гансу его покинуть, время ускоряется, и описание последующих шести лет занимает всего две главы.
Томас Манн считал, что новизна неким образом освежает наше чувство времени: уезжая куда-нибудь, мы избавляемся от монотонности и меняем скорость течения времени. Сам собой напрашивается вывод: чтобы усилить ощущение долгой жизни, нужно постоянно путешествовать. Однако писатель предостерегает: ощущение, что жизнь идет быстрее, длится всего шесть-восемь дней, затем все возвращается на круги своя. Утешением служит то, что по возвращении домой ощущения новизны возвращаются и длятся несколько дней или, как пишет Манн, всего сутки для тех, у кого «низкий жизненный тонус».
Томас Манн был совершенно прав в своих наблюдениях: отъезд на отдых сказывается на нашем восприятии времени любопытнейшим образом. Насыщенный событиями отпуск проходит до обидного быстро. По сравнению с месяцами ожидания и труда в поте лица, чтобы скопить нужную сумму на поездку, недолгий отдых пролетает в одно мгновение. Возьмите для примера недельную поездку на курорт. Первые пару дней вы обживаетесь на новом месте, и у вас остается всего два-три дня собственно отпуска, прежде чем вы начнете готовиться к отъезду, прикидывая, когда у вас самолет. Не успели вы и глазом моргнуть, как отпуск закончился. Дома же у вас, как это ни странно, возникают прямо противоположные ощущения. Вспоминая время, проведенное в отъезде, вам кажется, будто вы отсутствовали довольно долго – не может быть, что всего неделю. То есть одновременно возникают два противоположных ощущения времени. Пока вы отдыхали, время летело быстро, но по возвращении кажется, что вы не были дома целую вечность. Чем дольше путешествие, тем сильнее ощущение, будто что-то не так. Именно в этом заключается «парадокс отпуска». И снова Уильям Джемс нас опередил, удачно подметив: «Время, заполненное интересными событиями, кажется коротким, когда оно протекает, но долгим, когда мы его окидываем взглядом в прошедшем. С другой стороны, время, не заполненное событиями, кажется долгим во время его движения, и коротким, когда мы о нем думаем впоследствии». Отпуск – превосходная иллюстрация первой части высказывания, а болезнь, жизнь на волшебной горе или экстремальная ситуация вроде той, в которой оказался психиатр Виктор Франкл, – второй. В предыдущем параграфе я рассказывала о попытках Виктора Франкла взять свой разум под контроль. Также он решил извлечь из своего заключения в нацистском концлагере пользу – принялся изучать человеческий ум. В частности, Франкл подметил, что хотя дни в заключении тянулись долго, месяцы пролетали быстро: «В лагере маленькая единица времени, например, день, наполненный ежедневными муками и усталостью, тянется бесконечно. Более крупная единица, скажем, неделя, кажется пролетевшей очень быстро. Мои товарищи согласились со мной, когда я сказал, что в лагере день длится больше, чем неделя»[91]. Опыт Франкла нисколько не противоречит тем знаниям о влиянии новых впечатлений на восприятие времени, которые у нас уже есть. Дни в лагере походили один на другой. Заключенные постепенно привыкали к заведенному распорядку и даже в какой-то мере – к ежедневным ужасам, через которые им приходилось проходить, поэтому у них осталось мало воспоминаний. Сам Франкл связал это с удлинением времени, описанным Манном в романе «Волшебная гора». Жизнь в туберкулезном санатории подчинялась строгому распорядку, приемы пищи и лечебные процедуры, а также часы отдыха служили заметными и регулярно повторяющимися временны'ми вехами.
