Период, на который приходится большинство наших воспоминаний и ностальгических чувств, как раз и является «пиком воспоминаний». Было даже высказано предположение о том, что существование данного эффекта – ответ на загадочное ускорение времени с возрастом. Раз воспоминания из временного отрезка от пятнадцати до двадцати пяти каким-то образом более доступны, нежели другие, раз они формируют и «цементируют» нашу личность, значит, вполне возможно, что многочисленные яркие воспоминания как бы продлевают юность и, следовательно, замедляют течение времени, а взрослая жизнь с ее скупостью на яркие события протекает быстрее. Это ощущение лишь усиливается скупостью жизни человека среднего возраста на временные' вехи. В молодости вы часто меняете место жительства, переезжая каждые год-два. Вам легко запомнить, сколько лет вы провели, к примеру, в университете, что делали по окончании учебы. Но когда вы становитесь старше, и ваша жизнь входит в спокойное русло, вы меняете места работы гораздо реже: годы становятся практически неотличимыми друг от друга, сливаются в единый поток.
Однако данное предположение объясняет ощущение ускорения хода времени по мере вашего взросления лишь частично, поскольку применимо только к определенному временно'му периоду. Оно не объясняет, почему время для вас шестидесятилетних течет быстрее, чем для вас же тридцатилетних. Эффект «пика воспоминаний» приближает нас к ответу на вопрос, но чтобы подойти еще ближе, вновь обратимся к идее новизны и ее противоположности – однообразию.
Причина, по которой Мэриголд Линтон упорно продолжала свой малоприятный эксперимент с воспоминаниями, длившийся несколько лет, заключалась в том, что она хотела получить ответ на один вопрос.
Ее интересовало, прав ли был Уильям Джемс, когда в 1890 году написал в «Принципах психологии», что «ускоряющийся темп лет у взрослых объясняется однообразием их воспоминаний, а также упрощением взглядов на прожитую жизнь». В отношении времени он сказал: «Пустота, однообразие, отсутствие новизны сжимают его».
Получается, что всему виной – однообразие; судя по содержанию карточек Мэриголд Линтон, яркие моменты ее дней состояли по большей части из бесконечных чашек кофе и игры в теннис. По ее словам, она сама удивилась такому однообразию своей жизни. На карточках читаем: «Выпила кофе с Джеффом» или «В 16:30 закончили ксерокопировать окончательный вариант книги по статистике». Справедливости ради стоит сказать: кое-какие записи все же выделялись. События, которые в момент своего совершения виделись незначительными, через несколько месяцев оказывались важными. В один из дней Мэриголд Линтон записала, что познакомилась с «застенчивым ученым» – только и всего. Однако позднее Мэриголд начинает видеться с ним все чаще, и в итоге они поженились[90]. Тот факт, что Мэриголд Линтон удивилась монотонности своей жизни, отлично иллюстрирует принцип действия нашей памяти. Мы забываем те события, которые повторяются часто, а события неординарные, выбивающися из общего ряда, запоминаем. Попробуйте проделать следующий эксперимент:
Из тех двух недель до момента написания этого параграфа я вспомнила интервью с пятью-шестью людьми для участия в радиопередаче, девичник в лондонском ресторане с греческой кухней, просмотр фильма «В петле», а также одного типа на роликовых коньках, который чуть не сшиб меня на пешеходной дорожке, а потом еще и наорал. Мне казалось, что эти две недели были очень насыщенными, однако, по правде говоря, запомнила маловато. Повторное прочтение этого параграфа через несколько месяцев явилось своего рода экспериментом. Я бы ни за что не вспомнила, что перечисленные в нем события были связаны по времени; хотя я помнила фильм и столкновение с типом на роликах, я понятия не имела, о чем шла речь во время интервью. Если бы мне дали подсказку, я кое-что вспомнила бы, однако в моей памяти это событие это не имело привязки ко времени. Как написал в своих дневниках итальянский поэт Чезаре Павезе: «Мы не запоминаем дни, мы помним мгновения».
