— Нет, — покачал головой Живчик. — Ты просто боишься довериться своим детям. Боишься, что они затмят тебя и сделают то, чего ты за все эти сто лет так и не смог сделать. Ты боишься, что твои труды будут обесценены и забыты, а победа достанется кому-то другому. Ты… пережиток прошлого… И ты боишься это признавать… Ты не нужен этому миру и это твой величайший страх!
Эхо снова ударило от стен и прошлось по всему огромному залу и коридором, пробирая каждого услышавшего до мурашек.
Они лишь смотрели не в силах двинуться и ждали, что будет дальше.
— Ты… умрешь в муках, Якоб Живчик, — прозвучал холодный голос Кадмуса. — Прямо сейчас…
В один шаг он оказался рядом с ним и тут же схватил его левой рукой за шею подняв над собой.
Живчик попытался дернуться и тут же устремился к шее Кадмуса белым инжектором.
Взмах!
— А-а-а-а-а-а! — закричал Уиллоу, когда катана один движением отсекла ему левую руку.
Кровь ударила фонтаном из обрубка, а сама рука с мокрым чавканьем упала на пол.
Тело Якоба влетело спиной в пол выбивая дух из его легких, а затем было прижало, когда железная хватка сдавила ему глотку.
— Умри…
Жуткий шепот раздался перед ним, когда сознание начало угасать от недостатка кислорода. Клинок надавил на грудь и начал входить между ребрами, чтобы добраться до сердца.
Разные глаза старика словно светились во тьме, как будто пытались быть опечатанными ужасом в душе умирающего, дабы тот помнил свою смерть даже в загробном мире, чтобы…
Удар!
Все резко замерло, когда словно из-ниоткуда появилась… отрубленная рука и воткнулась Кадмусу черным инжектором прямо в оголенную шею…
— ОТЕЦ! — закричали они все застыв и смотря на происходящее.
Внезапно отрезанная рука ожила и пока Гамильтон отвлекся на убийство Якоба, добралась до тела. Оголенный участок брони, недавно срезанный Максом на нее, оказался удобным местом, куда прилетел черный инжектор с мощнейшим концентрированным токсином.
Кадмус отпрыгивает назад, а ожившая рука просто падает на землю, после чего обращается змеей и уползает в пол.
Старший Гамильтон стоял на мосту под пристальным взглядом всех, кто был тут и держался за черный инжектор вставленный в свою шею, что впрыскивал ему в кровь смертельный яд.
— Это… — прозвучал старческий голос.
Якоб с трудом поднял голову, чтобы посмотреть на него. План, ради которого он пожертвовал многим.
— … бесполезно.
С этими словами он просто вырвал из шеи инжектор и выли содержимое. Из шеи самого Кадмуса медленно вытекала такая же жидкость.
— Для меня не составит труда заблокировать яд и вывести его из себя, — холодным тоном произнес он. — Ты зря потратил свою жизнь…
— НЕ ЗРЯ! — прогремел голос.
В следующий миг Максвелл влетает в Кадмуса и чудовищным весом просто сносит его в сторону.
Тот получив столь ощутимый удар, который он успел заблокировать в последний миг извернулся в воздухе и приземлился ногами в стену, продавив её на несколько сантиметров.
Но не успел старик даже опомнится, как мальчишка снова настиг его и снова атаковал.
Гамильтон вовремя отскочил и в месте приземления образовалась мощная ударная волна, продавившая стены, как будто на нее упало разом несколько тонн веса.
— Что… это…?
Чернорук стоял на стене и смотрел на своего врага глазами полными ненависти и боли, но не со слепой яростью, а четкой решимостью…
Не дав оппоненту даже подумать Максвелл устремился в атаку…
Перо сильнее меча — есть такая поговорка.
Но не только написанное слово может быть оружием, но и сказанное в нужное время и в нужном месте, способно перевернуть целый мир.
Одной своей фразой явившись своим детям Кадмус заставил их стать серьезнее, избавив от сомнений… и он же своими словами просто разрушил их мотивацию и уверенность.
Его слова услышала и Моргана и Дельверт, и они не могли не повлиять на них.
Впервые за все это время они ощутили боль внутри себя, которая стала тем самым семечком сомнения, что выросла внутри.
И другие же слова вселили надежду и уверенность в сердца остальных.
Теперь все… будет иначе…
Они сидели посреди пустоты, посреди ничего и в полной темноте.
Но в этой тьме они четко видели друг друга. Ведь все это происходило не в реальности, а лишь у них в голове.
— С Барти все будет хорошо, — с облегчением произнесла Крес.
— Угу… я рада, — Зенти вытерла слезы. — Я так боялась…
— Жалко папаню. Он был добрым… Я даже стала сама его как отца воспринимать.
— Я тоже. Вот значит, какого это, когда твои родители любят тебя.
Они лишь вздохнули, осознавая все, и на сердце было больно.
— Опасность все еще нависает над Барти. Мы должны защитить его.
— Как? У нас не осталось сил.
— Есть еще стимуляторы, — напомнила Крес. — С ними мы восстановимся и сможем сражаться. Какое-то время.
— А толку? Мы даже задеть Моргану не можем. Она слишком сильная, — опустила голову Зенти.
— Эй! Не смей сдаваться! Ты же всегда была нашим мотиватором! Неужели ты так легко позволишь ей убить Барти⁈
— Нет! — собралась она. — Не дам… Но что мы можем? Наших сил недостаточно.
— Да, это верно, — вздохнула Крес. — Наших сил недостаточно. Но…
