– Она будет там?
– Наверно.
Шелли знает о Вие всё, в том числе и о нашей истории. К сожалению, когда вы являетесь частью команды такой долгий срок – вам нужно показать все свои скелеты в шкафу, и рассказать обо всём припрятанном грязном белье, что может быть использовано против вас. В качестве шантажа. Это позволяет убрать все рычаги давления. Шелли знает обо мне всё. И точно так же, мне всё известно и о ней. У женщины полно дерьма в жизни, но, в отличии от меня, у неё нет семьи, и она выживала в одиночку.
– Дерьмо. Что ты хочешь, чтобы я сделала сегодня? Хочешь, чтобы я сыграла роль плохой девушки или была милой и невинной?
Она спрашивает об этом искренне, пытаясь максимально мне помочь.
– Ничего, – отрицательно качаю головой. – Просто будь типичной девушкой… вежливой, дружелюбной – все эти милые штучки.
– Десять, четыре, – произносит Шелли, отсалютовав, на что я приподнимаю бровь. Женщина же в ответ только пожимает плечами. – Что? Она мне нравится.
– Я знаю.
Шелли думает, что Виа вспыльчива. Что она такая же, хотя девушки ещё и не встретились.
– Идём, нам уже пора. Чем скорее мы туда приедем, тем скорее сможем уйти.
– Как скажешь, любовь всей моей жизни.
Шелли кокетливо стрельнула в меня взглядом.
Я только качаю головой. Женщина редко позволяет себе шутить хоть с кем-то. Она как я – скрытна и хладнокровна. Но, когда мы остаёмся наедине, или Шелли приходится играть роль – она может быть весёлой, дурашливой – такой, как и подобает в её двадцать четыре. Жаль, что мы редко позволяем себе не прятать эту нашу сторону. Из-за задания и того, что я вынужден быть рядом с семьёй – впервые за год, когда нам приходится играть пару. К тому же, во всех других подобных случаях разыгрывать это приходилось перед незнакомыми людьми. Моя семья знает меня, пусть им и неизвестно то, кем я стал сейчас. Из-за этого игра становится более сложной. И это, не говоря уже о Вие.
Дерьмо.
– Что мне делать?
– Напейся в хлам, – посоветовала Хелена, пожав плечами, прежде чем вернуться к сбору сумки.
– Это серьёзно, – простонала я, ложась на кровать.
Хел уезжает на несколько дней, чтобы навестить своих бабушку с дедушкой. Это вся семья, что у неё осталась, но так как они живут на севере, девушка навещает их всего пару раз в год.
– Я серьёзно. Выпей всё, что сможешь только заполучить в свои руки, и постарайся не пялиться на него весь вечер. – Обведя комнату глазами в поисках чего-то, Хел вскакивает на ноги, а затем стремительно мчится к тумбочке. – Вот, я хотела подарить это тебе на День рождения.
Я наблюдаю за тем, как Хелена берёт в руки чёрную коробочку и протягивает мне.
– Но, кажется, это понадобится тебе раньше.
Подмигнув, девушка ещё ближе протягивает мне подарок.
Осторожно взяв коробочку в руки, я распаковываю её и вытаскиваю оттуда новый вибратор. Я смотрю на огромный чёрный предмет в своей ладони, а после перевожу взгляд обратно на Хелену.
– Ну, это лучше, чем кукла-Вуду.
Брюнетка не может сдержать смех.
– Правильно, будь более раскованной. Надень что-то сексуальное.
Я никогда раньше не нервничала перед семейными посиделками. Пожалуй, для меня это впервые. Пройдя сквозь двойную входную дверь местного караоке-бара, я замечаю в центре зала свою семью. Здесь были мои родители, тёти и дяди. Раньше они пели в привычном для них клубе в Брайтоне. Но, когда это место закрылось – моя семья решила объединиться и купить лаундж-клаб в Лондоне, который вскоре превратился в караоке-бар. Пять лет назад родные продали его, но этот бар всё ещё остаётся их местом сбора для таких случаев, как сегодняшний.
– Ливви! – Прокричала моя мама, которая уже была чуть навеселе.
– Мама, – не могу сдержать улыбку, когда, налетев на меня, женщина крепко стискивает моё тело в объятьях. Мы с ней очень похожи. Мы обе спокойные, хоть нам и не чужд внутренний огонь. И, если бы я не сделала себе татуировки и не осветлила волосы – внешне мы тоже были бы очень похожи. Но, несмотря на то, что я похожа на маму, глаза у меня папины. Взглянув поверх плеча женщины, я встречаюсь взглядом с подошедшим к нам отцом. И в этот момент я вновь чувствую себя маленькой папиной девочкой. И мне так хочется плакать.
– Лив, – прошептал папа. Когда мама отстранилась, я почти что бросаюсь ему на грудь. – Ты в порядке? – Спрашивает он тихонько.
– Я в порядке, пап, – пробормотала я, наслаждаясь его заботой и осознанием того, что в его объятьях ничто не сможет причинить мне боль.
– Айзек! – Прокричала моя мама, и, прикрыв глаза, я застываю в папиных руках.
– Хочешь поговорить об этом, малышка? – Предлагает отец, продолжая потирать рукой мою спину, от чего я немного расслабляюсь.
– Нет… нет.
– Я всегда рядом, Оливия. Всегда, – говорит он, отстраняясь и поцеловав меня в лоб.
Я не могу не улыбнуться, хоть и заставляю себя не смотреть назад. Отойдя в сторону, я подхожу к другим членам нашей семьи, направляясь к Тобиасу.
– Тоби, – прохныкала я, приблизившись к нему.
– Здесь.
Мужчина протягивает мне руку, а в его глазах печаль. Прислонившись к нему, я ищу утешение в тепле его тела.
