– Тоби сказал мне, что она всё ещё живёт здесь, и это значит, что вы всё ещё вместе.
Айзек промолчал, поэтому, приоткрыв один глаз, я прищурилась, наблюдая, как двигая челюстью, мужчина смотрит вдаль. Вновь прикрыв глаза, я даю ему минутку.
– Мне нужно многое рассказать тебе. Обещаю, что буду абсолютно честен с тобой, но я не смогу сделать всё это сразу. Есть кое-что, что я, возможно, никогда не смогу открыть тебе, но это крошечная доля правды, среди прочего, если ты никогда не согласишься с тем, что некоторые вещи должны остаться тайной.
Пожалуй, это самое запутанное не-объяснение, которое он давал мне раньше.
Сжав зубы, я вскрикиваю, когда от напряжения заболела моя голова. Его огромная ладонь накрывает мою щеку, и её тепло так хорошо облегчает мою боль.
Держа глаза закрытыми, я прошептала ему то, что мне следовало сказать:
– Я не приму в качестве тайны отношения с Шелли. Почему ты не разговаривал со мной так долго, или что ты на самом деле чувствуешь ко мне.
Я чувствую его тёплое дыхание, когда мужчина касается губами моих век.
– В отношении этих вещей я могу быть совершенно откровенен.
От его голоса моя кожа покрылась мурашками.
С этими словами от стены внутри меня откололось несколько кирпичей, и одинокая слезинка становится кратким освобождением эмоций, скользя из уголка моего глаза, по скуле, вниз к уху.
Вытерев её большим пальцем, Айзек со всей нежностью мира поцеловал меня в губы. Без языка, просто мягкое прикосновение к губам, прежде чем отстраниться и аккуратно вытащить меня из кровати, только для того, чтобы в следующую секунду заключить в объятия своих сильных рук.
Наконец открыв глаза, я посмотрела в лицо реальности.
– Где она? – Повторила я свой предыдущий вопрос.
Мужчина укрыл меня своим телом.
– Она всё ещё здесь, в доме.
Я попыталась вырваться, но Айзек только крепче прижал меня к себе.
– Мы никогда не были вместе… Это всё было прикрытием, Виа. Притворством. Из-за моей работы. Мама, папа и Тоби знали о Шелли, обо мне и о том, чем я занимаюсь, – признаётся Айзек. Мой разум затуманивается под наплывом вопросов и замешательства. – Виа, давай пока отложим это. У тебя похмелье, и я бы посоветовал тебе отдохнуть. Нам нужно о многом поговорить, но это не тот разговор, который стоит вести, пока ты дерьмово чувствуешь себя из-за прошлой ночи.
Я киваю в ответ, потому что, хоть мне и не терпится всё узнать и выяснить наши взаимоотношения с Айзеком, как и то, можем ли мы сделать с этим что-то или нет, – я измучена, и мои мозг и тело по-прежнему ощущаются так, словно побывали под прессом.
– Интересно, как сейчас дядя Дейн? – Пробормотала я, меняя тему.
– Наверное, чувствует себя так, словно ему вскрыли вены, – отвечает Айзек, и я дёргаюсь от его слов.
Мужчина укладывает меня обратно на кровать.
– Мне жаль, Виа, – добавляет он, видя эмоции, отразившиеся на моём лице.
– Всё в порядке, – прошептала я.
– Нет, это не так, детка, – ответил Айзек, прикоснувшись пальцами к моему лбу. Такое ощущение, словно он не может сидеть рядом, не касаясь меня. – Ты должна понять, я видел его на днях и знаю, насколько он разбит.
– Он так сильно любил её. Она стала для него целым миром, – тихо проронила я.
Ладонь мужчины всё ещё покоится на моём лице.
– Мне известно, каково это, – пробормотал Айзек, чуть наклонившись и поцеловав меня в лоб. – Поспи, малышка, – проговорил он, а после быстро встал на ноги и вышел из комнаты.
Совершенно неважно, правда это или нет – я наслаждаюсь этим моментом.
Я сбежала от Айзека.
Ну, это не совсем правда, я не сбегала. Я просто сказала ему, что мне нужно время – и это не было ложью. Из-за смерти тёти Либби мне нужно провести некоторое время с моими родителями, и, честно говоря, та малая кроха информации, которой со мной поделился Айзек – она всё ещё не давала мне покоя.
Сколько ещё?
Что ещё он мне расскажет?
Но… В чём настоящая причина того, что мне нужно время? Я всё ещё пытаюсь выбросить его из своей головы.
Что если секрет, который он мне расскажет, заставит меня по-другому посмотреть на мужчину?
Часть меня думает, что, если он признается в чём-то ужасном, в чём-то, что заставит мою любовь к нему испариться – так будет лучше. Тогда я смогу двигаться дальше, и буду свободна от своих чувств к Айзеку.
Но настоящая я – та маленькая девочка-подросток внутри меня, которую я стараюсь держать взаперти, – эта часть боится узнать правду, если это заставит меня посмотреть на мужчину по-другому. Я не уверена, что смогу справиться со своей фантазией.
– Как ты себя чувствуешь? – Спросила Хелена, заглянув в мою спальню.
– Я в порядке. Переживу, – ответила я с натянутой улыбкой.
Войдя в комнату, девушка присела на мою кровать.
