– Хорошо, давай пройдём через похороны твоего дяди, а потом уедем в отпуск куда-нибудь, и отдохнём, – предлагает Хел.
– Я пойду одна.
– Что? В отпуск? – чуть отстранившись и нахмурившись, спрашивает подруга.
– Нет. На похороны.
– Почему? – прошептала она.
– Потому что мне нужно сделать это. Моя семья не знает о произошедшем. Я просто благодарна, что моё лицо выглядит не так уж плохо, и хоть мои рёбра ушиблены, но они не сломаны. Ничего не видно.
– Я понимаю. Но это всё ещё не объясняет того, почему ты не хочешь, чтобы я была рядом.
– Твоё лицо не успеет зажить, Хел. Я не хочу вопросов. Дядя Сол знает о произошедшем, как и Тоби. Остальные и понятия не имеют, и им не нужно знать. Никогда, – я запускаю руку в волосы. – В любом случае, мне нужно просто побыть нормальной в течение дня, чтобы иметь возможность проститься с дядей. Я не хочу, чтобы возникли проблемы из-за твоих ушибов.
Хелена вздыхает, опустив плечи.
– Я понимаю. Хорошо. Но если я буду тебе нужна – позвони мне, и я приеду как можно скорее.
– Спасибо. Ты отличный друг.
– Лучший, – поправляет она с улыбкой.
– Лучший, – повторяю я.
– Что ты собираешься делать с Айзеком?
Несмотря на то, что я прекратила плакать, моё лицо всё ещё мокрое, поэтому, утерев дорожки слёз тыльной стороной ладони, я отвечаю:
– Я не уверена. Думаю, что просто попытаюсь вести себя нормально рядом с ним, понимаешь? Мне не нужны вопросы.
– Хм-м-м…
– Послушай. Давай не будем сейчас говорить об этом. Что происходит между тобой и Ноа?
Хелена не может сдержать улыбку.
– Он звонил прошлой ночью. Мы должны были поужинать, помнишь? – Я кивнула в ответ. – Ну, он официально пригласил меня на свидание.
– Что ты ответила?
– Я…
– Что?
– Я согласилась, но еще сказала, что это будет через пару недель.
Хелена осмотрела комнату взглядом.
– Что не так?
– Я использовала в качестве оправдания смерть твоего дяди Дейна. Я сказала, что нужна тебе, и что хотела бы пойти сейчас на свидание, но не могу.
Расширив глаза, я кусаю ноготь.
– Это из-за синяков?
Хелена кивает.
– Да, из-за синяков.
– Ну, в этом есть смысл.
Девушка едва уловимо кивает. Я понимаю, что мы обе пострадали из-за произошедшего. Справиться с эмоциями – это наша ежедневная задача. Нам предложили консультацию, и Хелена согласилась. Но не я. Странно, что у полиции не было к нам никаких вопросом. Кое-что прояснилось благодаря моему нежному гиганту, который представился Дарвином. Он рассказал, что им нужны только наши подписи на кое-каких документах. Это было соглашение о неразглашении – поэтому мы не можем говорить с кем-либо о произошедшем. Я была потрясена. Я ждала полицию и заявлений, возможно даже судебного разбирательства. Конечно, правительство хочет прикрыть свои задницы. Хотя, не уверенна, что они вообще относились к «правительству».
– Что не так? – Тихо спросила я.
– Как ты думаешь, мы справимся с этим?
Голос Хелены звучит скрипуче.
Я обнимаю подругу.
– А разве у нас есть выбор?
– Думаю, нет.
Мы обе сидим в тишине, покачиваясь туда-сюда, и каждая из нас утонула в своих собственных мыслях.
Раздался стук в дверь, и я понимаю, что это Тоби. Он пришёл, чтобы забрать меня. Я не смогу справиться с похоронами в одиночестве, и после моего похищения Тоби стал моей опорой. Хелена всё ещё спит, поэтому, поправив свой жилет, я направляюсь к входной двери.
Открыв дверь, я отшатываюсь назад, почти что спотыкаюсь о свои же пятки, когда вижу перед собой Айзека, а не его брата. Мужчина вскидывает руку, обернув её вокруг моей спины, предотвращая моё падение.
– С-спасибо т-тебе, – заикаюсь я, отстраняясь, опёршись ладонью о стену в поисках поддержки.
– Тоби с мамой. Он нужен ей. Папа попросил меня приехать и забрать тебя, – сказал мне Айзек. Его голос ровный, беспристрастный – и он совершенно не подходит ему.
Я смотрела на гостя, открыв рот. Мне не стоило пялиться на человека, собравшегося на похороны, но я не могу ничего поделать с собой. Он смертоносно прекрасен – все острые края обманчиво скрыты.
– Это имеет смысл, – ответила я, пытаясь как-то заполнить повисшее между нами неловкое молчание. – Я… Я только возьму свои вещи.
Развернувшись, я прохожу пару футов в сторону гостиной. Но услышав, что дверь не закрылась, я оборачиваюсь и вижу, что Айзек всё ещё стоит в дверях. Его чёрный костюм и рубашка словно сшиты специально для него. А расстёгнутый воротник открывает его жилистую шею и совершенный волевой подбородок.
– Входи, – приказываю я.
Чувство холода накрывает меня, поскольку я понимаю, что пропасть между нами растёт с каждым днём. Мне никогда раньше не приходилось приглашать его. Войдя в коридор, мужчина медленно закрывает за собой дверь. Его взгляд скользит по моему телу, и я вижу, как он сглатывает.
