Когда я собираюсь войти в четвёртую комнату, в воздухе звучит шум возни. Моё тело напрягается, в то время как я сжимаю зубы. Развернувшись, я бегу к комнате. Выбив дверь, моим глазам открылась картина, которую я никогда не захочу увидеть снова. Виа лежала на полу практически обнажённой, в то время, как её руки были связаны за спиной. Она изо всех сил пыталась дышать, слёзы текли из её глаз, а на коленях перед ней стоял мужчина. Его джинсы были спущены на бёдрах, и наёмник держал в руке свой член.
С моих губ сорвался дикий рёв, вырвавшись из самых тёмных глубин моего сознания. На полу я замечаю пожарный топор. Подняв его и размахнувшись, я всаживаю лезвие в шею противника, после чего тяну оружие назад, позволяя крови хлестнуть из раны. А после – вновь всаживаю топор в тело своей жертвы. Кто-то нападет на меня сзади, но, кто бы он ни был – он отстраняется, когда я в третий раз вгоняю оружие в ещё тёплую плоть. Не могу остановиться. Тьма во мне одержала верх, и мне не под силу обуздать её. Всё, что я вижу – изнасилованная Виа. Моя рука двигается сама по себе, и не останавливается, пока голова наёмника не падает на пол с глухим стуком, а вслед за ней – и тело мужчины.
– Мы нашли брюнетку, всё зачищено, – слышу я голос Кинга в своём ухе.
Схватив покрывало, я укутываю в него Вию, в то время, как Дарвин разрезает её путы.
Встав на колени, я хотел было поднять девушку, но в её глазах застыл страх, когда она отшатывается от меня.
– Держу её, – пробормотал Дарвин, поднимая девушку на руки. Мне хотелось оттолкнуть его, забрать её. Мужчина занял моё место, Виа должна была быть в моих руках, но я вижу в её глазах правду – я уже потерял её.
Ущипнув себя, я зашипела сквозь зубы от боли. Мне нужно почувствовать это. Мне нужно знать, действительно ли всё, что я видела, всё, что пережила за последние пару часов – правда. Мужчина, что держал меня на руках – высокий и широкоплечий, но я уже знаю, что он нежный гигант. Я знаю, что он не опасен, потому что он был с Айзеком. Когда незнакомец посмотрел на меня, я понимаю, что права, потому что вижу в его глазах беспокойство и доброту.
До моих ушей доносится звук быстрых шагов слева, и, когда они приближаются, я вздрагиваю.
– Осторожнее, – предупреждает мой нежный гигант.
– Прости, Кэйн попросил меня принести ей это.
– Тогда сделай это.
Я вижу ещё одного подошедшего ко мне мужчину – он не такой высокий, как мистер Нежный, но его глаза такие же добрые. Из-за его светлых волос и неряшливой щетины он ассоциируется у меня с горцем. Улыбнувшись, незнакомец передал мне бутылку воды. Я благодарно улыбаюсь ему, но, кажется, это больше похоже на гримасу, судя по тому, как печально он посмотрел на меня.
– Спасибо, – прошептала я горцу.
– Не разговаривай, милая, – отвечает он.
Позади нас раздался рык, и, вздрогнув, я узнаю в нём Айзека.
– Чш-ш-ш, попытайся оставаться неподвижной, – пробормотал нежный гигант.
Я заставляю своё тело расслабиться, и моя грудь поднимается, когда я делаю пару глотков воды. Я знаю, что Айзек позади нас, и мне нужно поговорить с ним, но мои рёбра, спина, лицо и грудь болят, плюс, мне ещё нужно переварить увиденное.
Айзек отрубил голову мужчине.
Прямо. Чёрт возьми. С плеч.
На моей обнажённой груди всё ещё осталась его кровь. Не знаю, что и думать о работе Айзека, но я понятия не имела, что он может быть связан с этим. Пожалуй, у меня было какое-то романтическое представление об армии, совсем не схожее с реальностью. Он вернулся другим. Одержимым мужчиной. Мужчиной, у которого было задание.
Телефон начинает звонить, и я слышу бессвязный разговор Айзека, но мои мысли настолько замутнены, что это может мне и просто казаться. Мой нежный гигант останавливается, когда мы достигаем чёрной машины, и, наклонившись, он устраивает меня на заднем сидении.
– Теперь ты в безопасности. Ты же знаешь это, правда? – спрашивает он мягко.
Я киваю в ответ, но задыхаюсь от боли, пронзившей мою голову.
– Осторожнее, – тихо приказывает мужчина, прежде чем отстраниться.
Аккуратно я кладу голову на сидение и закрываю глаза.
– Виа.
Одно это слово всё ещё заставляет бабочек оживать в моём теле и порхать в сумасшедшем танце.
Открыв глаза, я моргаю, а после перевожу взгляд на Айзека. На его лице мягкое, любящее выражение, но в его глазах застыли толики страха. Он вновь мой Айзек. Но, стоит мне моргнуть, и отрубленная голова того мужчины преследует меня – я отшатываюсь. Не могу ничего поделать с собой.
Айзек вздыхает, отстраняясь, создавая между нами ещё больше пространства.
– Мне жаль. Я знаю, что сейчас ты не хочешь видеть меня.
Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но у меня не получается произнести ни звука. Я просто не знаю, что сказать. Прямо в этот момент меня терзают сомнения – не знаю, прав он или нет в своём предположении.
– Ты прошла через Ад и не хочешь говорить с кем-то, к тому же тебе захочется, чтобы твои родители и кто-то, кого ты любишь, были сейчас рядом, – его голос звучит сломлено, от чего мне хочется плакать.
