– Пожалуйста, Виа. Дай мне шанс. Я всё объясню, я сделаю для тебя всё.
Развернувшись, я замечаю, что он прямо здесь, в моём личном пространстве. Пока я рассматриваю его, моё сердце отплясывает джигу в груди. Всё мое тело сотрясает дрожь, а эмоции лишают возможности говорить.
– Скажи, что дашь мне ещё один шанс, – просит мужчина.
Его взгляд впивается в мой, пока Айзек приближается ко мне, касаясь моей щеки, а после – скользнув пальцами в волосы.
Перестав дышать, я обдумываю его слова – они ласкают меня, любят меня, обещая всё, чего я когда-либо хотела. Тогда мой мозг подбрасывает мне картинку произошедшего в последний раз, когда он предложил мне мир, прежде чем вырвать его у меня. Холодная дрожь пробежалась по моему телу, лишая самообладания, от чего я отступаю на шаг от него.
– Я м-могу просто ответить «нет»?
В каждом моём слове звучит вопрос. Я больше не смогу пережить эту боль. Больше не смогу.
Выражение его лица меняется, и от силы взгляда Айзека моя грудь сжимается, и я отчаянно пытаюсь глотнуть воздух. В его глазах я вижу всё, что мне нужно знать, прежде чем он озвучивает это. В их глубинах пожар – он больше не откажется от меня. И этот неподвижный взгляд крадёт мою душу, возвращая туда, где ей место. Туда, где она должна быть… рядом с его душой.
– Я могу дать тебе всё, Виа, но ответ на этот вопрос – категоричное нет. Теперь я не отступлюсь.
Протянув руку, он оборачивает её вокруг моей шеи, притягивая к себе, пока наши губы не оказываются на расстоянии дюйма. Свежесть его дыхания ласкает мою кожу с каждым сказанным им словом:
– Я старался держаться подальше ради тебя. Ради тебя я вернулся, сражался и почти потерял тебя… Буквально. Но больше я этого не допущу. Я покончил со всем дерьмом.
Сглотнув, я удивляюсь его словам, не понимая, что он имеет в виду, говоря, что
– Ты и я, Виа – вот как это всегда должно было быть. В данной ситуации у тебя нет выбора. Я говорю тебе все, как есть. Я дам тебе неделю. Если хочешь, ты можешь задать мне вопросы. Разберись со всем дерьмом в голове, отпусти всё. Одна неделя – всё, что у тебя есть, а потом я потребую тебя, как свою.
Я понимаю, что он закончил говорить, потому что его губы впиваются в мои. И этот поцелуй не мягкий, заботливый или нежный. Он горячий, страстный и отчаянный. Айзек каждым движением показывает мне свои чувства. Его язык скользит по моим губам, и я приоткрываю их, подчиняясь его требованию. В его объятиях я беспомощна, и, толкнув меня к стене, мужчина целует меня, словно оголодавший.
Без предупреждения он отстраняется. Моя грудь вздымается от тяжёлого дыхания, пока я пытаюсь прийти в себя.
– Одна неделя, – повторяет он.
А потом, развернувшись, покидает мою квартиру.
Нам с Шелли потребовалось двенадцать месяцев, чтобы получить свободу от Дорин и жизни, на которую мы оба подписались. Мне казалось, что я смогу спокойно оставить всё это. После того последнего задания мне казалось, что возможность моего ухода была гарантирована. Но, опять же, мы спасли Вию, и у меня не было иного выбора, кроме как продолжить.
Когда ложь и обман зашли дальше, чем мы ожидали, и мы обнаружили ещё одну команду Секретных Служб, которая работала по ту сторону баррикад – с этим нужно было что-то делать. Поскольку Виа и Хелена пострадали во время последней операции, более того – их едва не убили – мои кураторы решили, что мне нужно сделать выбор. Допросить девушек, пока мы бы не убедились, что они не помнят ничего стоящего, что могло бы угрожать их жизни снаружи, но они и так пережили достаточно. Или же заставить их подписать соглашение о неразглашении и наблюдать за ними издалека. Единственное условие заключалось в том, что в этом случае нашей команде пришлось продолжить работу. Нам поставили задачу разобраться в проблеме изнутри, а потом разрушить всю систему. И только тогда мы сможем получить свободу. Только тогда Виа будет по-настоящему свободна.
Поговорив со своей командой, я был благодарен за то, что все они поддержали меня.
Три недели назад закончилась наша последняя миссия. Покончив с операцией, мы с Шелли подписали приказы на увольнение. Кэйна больше не существует. Ни в данный момент времени. Ни во мне.
Я официально вернулся к тому, чтобы быть Айзеком Джеймсом. Надеюсь, этого достаточно. Должно быть достаточно.
– Ты разговаривал с ней? – Спрашивает Шелли, выходя из кухни.
У нас двоих есть достаточно неплохая заначка, и Шелли хочет купить свою собственную квартиру, но она не знает, где хочет обустроиться, поэтому я предложил ей пока погостить у меня. У неё нет семьи, которая ждала бы её. Я счастлив, что у меня есть те, кто любит меня. Команда была единственной её семьей, но остальные ребята приняли решение остаться. Дарвин взял на себя руководство командой, поэтому я уверен, что они в хороших руках.
– Ага.
– И? – Спросила девушка.
Её лицо, руки и фартук испачканы мукой.
– Ты одомашниваешься, Шелли? – С ухмылкой произнёс я.
