Чтобы не выдать своего смущения и собраться с мыслями, Ник прокашлялся. Он вовремя вспомнил короткий инструктаж, который дал ему Шептун, когда они плыли сюда на пароме. Старик тогда рассказал, что к простолюдинам можно обращаться на «ты». К именитым горожанам следует, прежде чем назвать по имени, добавлять слово «высокородный». А Хранителям и членам их семей, даже если ты их просто упоминаешь всуе, вообще должно говорить «высокорожденный». Довольно странный обычай, подумал тогда Ник. Потом вспомнил, что и на Земле в стародавние времена было что-то подобное. Это сейчас совершенно не важно, где ты родился, на Земле или в отдалённой колонии. Кто твои родители. Каждый человек рождается равным с другими по правам и обязанностям, и никому не может прийти в голову дикая мысль, что кто-то по рождению достоин чего-то большего, чем другой. Уважения социума можно достичь лишь личными заслугами, тем вкладом, который ты в него вносишь. Чем выше ты стоишь в иерархии общественной жизни, тем большая на тебя возлагается социальная ответственность. Вон у Поля дед входил в своё время в Мировой Совет, и что? Никто в школе даже об этом не догадывался, кроме Ника, конечно. Ну и учителя. Только совсем недавно он узнал, что как члену Мирового Совета тому полагалась личная нулькабина в доме или на прилегающей территории в связи со сверхзагруженным графиком работы. Однако Ник ничего подобного дома у Поля не видел. А его дед, когда и изредка там бывал, всегда пользовался давно вышедшим из моды, да и прямо сказать, конструктивно устаревшим флайером.
Пауза несколько затянулась, и, чтобы сгладить неловкость, Ник произнёс:
— Высокорожденная Клео! — Он слегка склонил голову, точно не уверенный, что так будет правильно по местному этикету. — Рад приветствовать вас в здравии и хорошем настроении! — Он собрался обратиться с приветствием к Гунн-Терру, кляня себя последними словами за то, что не расспросил тогда Шептуна, как правильно обращаться к воину, да и вообще, по каким критериям отличать простолюдина от высокородного? По одежде, что ли? Но тут на выручку ему пришла девушка:
— Высокородный Ник из рода Вестгейров! — Она мило ему улыбнулась, и Нику показалось, что в её глазах мелькнула смешинка. — Мы тут посовещались, — здесь девушка чуть повысила голос, — и пришли к обоюдному решению отбросить в общении между собой всяческие титулы. — Она многозначительно посмотрела сначала на Гунн-Терра, потом на Шептуна. — Так что не утруждайте себя и зовите меня просто Клео. — Да, конечно, так намного удобнее… — Ник широко улыбнулся, но, поймав неприятный взгляд Гунн-Терра, осёкся, но всё-таки закончил: — Клео.
— Всё уже решено! — Похоже, девушка произнесла эту фразу как минимум в пятый раз. Она ни на кого не смотрела, но Нику показалось, что слова относились в большей степени к её телохранителю. — Ты ведь и сам недавно согласился, что обращение ко мне по всем правилам вызовет на этой стороне Быстрой Воды, по меньшей мере, недоумение, а скорее всего, только привлечёт нежелательное внимание!
— Как изволите, Великорожденная. — Лицо воина оставалось бесстрастным, и даже самый внимательный слушатель не уловил бы и намёка на скрытый сарказм.
Гунн-Терр знал Клео, можно сказать, с пелёнок. Хотя это и не входило в его прямые обязанности, но он наравне с другими членами её семьи, а может, даже и больше, участвовал в её воспитании. В детстве, перед сном, девочка часто просила его посидеть рядом с её кроваткой. Она так быстрее засыпала. Бывало, вечерами он даже рассказывал ей разные альварские предания, которые сам слышал от своей бабушки. Клео росла любознательной и заставляла его вспоминать всё новые и новые истории. Они, когда были вдвоём, могли непринуждённо общаться, отбросив условности. Но на людях он подчёркнуто следовал всем установленным правилам в обращении к дочери Верховного Хранителя.
Сейчас Гунн-Терр злился на себя. Девочка, конечно, была права. Ещё не хватало, чтобы о том, кто она такая, стало известно на этом берегу. Он и сам именно поэтому велел своим людям ожидать их на пристани. Сдал Зерг-Терру своё оружие, щит и доспехи, оставив только меч и лёгкую кожаную защиту. Дело было не в этом. Всё дело было в этих треклятых сомнениях. Забери их Ушедшие! С одной стороны, его долг был сопровождать Клео повсюду. С другой, он не мог разрешить ей отправиться в эту самоубийственную экспедицию. Естественно, в своих размышлениях Гунн-Терр не придавал ни малейшего значения такой пустяковой мысли, что как телохранитель он сам первый подвергнется смертельной опасности. Его долг был сохранить ей жизнь. Любой ценой. И всё.
Гунн-Терр проникся некоторой симпатией к старику, когда тот, не лебезя перед дочерью Верховного, как это повсеместно было принято в Городе, прямо ответил ей, что сам не уверен в успехе предстоящего похода. А шансы найти её сводного брата и вернуться из Леса живыми считает и вовсе незначительными.
