– Нет. Нет, не в порядке. Но что мне делать? Я не могу продолжать жить во лжи, но именно так и поступаю. Это нечестно по отношению к нам обоим, и сегодня… я получила ответы. Не те, что хотела, но получила. Узнала. Мне претит, что я до сих пор его люблю. Претит, что он, стоя в нескольких метрах, снова возымел на меня такой эффект.
– Хочешь его вернуть?
– Не хочу его любить, – хрипло шепчу. – Я думала…
– Думала что?
– Что увижу его, и здравый смысл возобладает, урезонит мое глупое сердце.
– Что взглянешь на него с другой стороны, и это выставит твои чувства в истинном свете?
– Именно.
– Но вышло наоборот.
– Да.
– Знаешь, я люблю тебя. И если тебе кажется, что так нужно поступить, нужно там быть, делай, как хочешь. Я с тобой и всегда поддержу. Только попробуй хоть немного поспать.
– Попробую. Люблю тебя.
– Люблю.
Поднимаясь в спальню, чувствую, как бремя этого дня взяло свое. Я много лет представляла день, как снова увижу Тобиаса и наконец-то смогу выплеснуть гнев, одержу верх. Но все вышло совсем не так, как я себе вообразила. И с ним так никогда не будет. Но Кристи права. Если у меня и был шанс на нормальные отношения, то только с Колином. И несмотря на одержавшие победу эмоции и осознание того, с чем сегодня столкнулась, меня одолевает раскаяние. Я вытаскиваю из сумочки обручальное кольцо, надеваю его на палец и плачу, пока не засыпаю.
Райан пьет кофе и смотрит на меня поверх ноутбука.
– Он лопнет от злости, когда это увидит. Ежедневные утренние планерки? Временный переезд главного офиса в Трипл-Фоллс и… ты серьезно? – Он показывает на список условий, который я ему вручила.
– Угу.
– Уверена, что он согласится?
– Угу. – Он согласится, поскольку решит, что победа будет за ним. Тобиас излишне самоуверен, когда речь заходит обо мне, всегда таким был. Несмотря на вчерашний удар, я твердо намерена сохранять деловой подход.
Райан печатает с бешеной скоростью, а я с ухмылкой на губах откидываюсь на спинку кресла, держа чашку с кофе.
– Ты не успокоишься, пока не выведешь этого парня из себя.
– Как я уже сказала, за ним должок. Мы в любом случаем продаем завод. Давай, займись другой заявкой. Убедись, что он пронюхает.
– Чем, кроме тебя, так заинтересовала этого парня компания?
– Это личное.
– Ты бесишь.
– Вот на это я и рассчитывала.
– Теперь отправляю. – Он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня. – Что именно ты хочешь из этого получить?
– Перспективы.
– И тебе они нужны. Зачем?
Я смотрю на кольцо на пальце.
– Мне нужно искупление за содеянное.
– О чем ты?
– Из-за нас пострадали люди. Люди до сих пор страдают.
– Дело в размолвке?
– Не совсем.
– Твою мать! – Он захлопывает ноутбук и запихивает его в сумку, после чего встает.
– Райан, извини, но я не могу…
Он хватает пиджак и надевает его.
– Прогуляюсь.
– Райан…
Я собираюсь пойти за ним, как вдруг в кармане вибрирует телефон, на экране высвечивается местный код и незнакомый номер.
– Сесилия Хорнер.
– Считаешь это охренительно забавным?
Не могу не улыбнуться.
– Доброе утро, Тобиас. С нетерпением жду совместной работы.
– И не надейся. Я пошел навстречу всем другим твоим требованиям.
– Всем, кроме одного. Единственно важного.
– Ты же осознаешь, что связалась не с тем. – Это не вопрос.
– Полагаешь, я не знаю, кто ты и на что способен? – шиплю я, а потом иду в угол лобби, где меня не будет слышно. Смотрю в камеру видеонаблюдения, зная, что он на меня смотрит.
– Иезекиль Тобиас Кинг. Урожденный Иезекиль Тобиас Бэран, тридцати шести лет, дата рождения – тридцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. Сын Селин Моро и приемный сын Гийома Бо Кинга. Переехал в США в возрасте шести лет, осиротел в одиннадцать вместе с братом, Жаном Домиником Кингом, который скончался в двадцать семь лет, причина смерти не установлена. – С каждым словом дышать все больнее.
