Я подъезжаю к дому матери с тремя огромными спальнями, стоящему на берегу озера. Ничего претенциозного в нем нет, но этот сад во многом напоминает мне отцовский. Я обхожу дом, идя на звуки музыки, раздающиеся из наружного динамика. Нахожу маму среди ветвей с облетевшей листвой, рядом стоит бокал вина. Над ней склонился Тимоти, они переговариваются. Он прикладывается поцелуем к ее виску, а потом замечает меня у нее за спиной. Приветствие у него такое же теплое, что и улыбка.
– Привет, Сесилия. А мы тебя сегодня не ждали.
Моя мать вскакивает с кресла и с улыбкой поворачивается ко мне.
– Привет, ребенок. Я как раз думала тебе позвонить.
– Рада, что ты настроена на разговор.
Улыбка матери гаснет, как только она замечает выражение моего лица и конверт, который я вытащила из сумки.
– Что-то случилось?
Тимоти стоит, переводя взгляд с матери на меня, пока я иду к ней. Мама снова переводит внимание на письмо, ее лицо бледнеет, и она обращается к Тимоти:
– Милый, оставишь нас ненадолго?
Тимоти кивает и смотрит на меня, явно прочувствовав обстановку.
– Останешься на ужин? Я хочу приготовить стейки.
– Нет, мне нужно вернуться, но спасибо.
В воздухе повисает напряженность, хотя ее и так переизбыток, Тимоти уходит, а мать тянется за сигаретой, зажигает ее и пристально на меня смотрит.
– Мое письмо?
– Почему мне было безопаснее?
Мать выпускает струйку дыма и кутается в свитер. Поднимает бутылку вина, предлагая мне, но я качаю головой.
– Я здесь не для праздной болтовни.
– Я поняла. – Она судорожно сглатывает. – Дай мне секунду.
– Чтобы придумать еще больше лжи?
Мать опускает взгляд и, поднеся к губам бокал, делает большой глоток.
– Почему так мне было безопаснее?
– Твой отец был самым красивым мужчиной, которого я встречала когда-либо в жизни. Правда. Все женщины на заводе мечтали о нем, я в этом уверена. И я была одной из них.
– Ответь на мой вопрос.
Она бросает на меня косой взгляд и говорит резким тоном:
– Хочешь узнать всю правду или получить быстрый ответ?
– Как ты могла? Как ты могла убедить меня в том, что он не хотел меня?! Как он мог?!
– Потому что так было безопаснее.
– Думаешь, он тебя любил?
– Я знаю, что любил, и тебя тоже.
– Он не участвовал в нашей жизни столько лет! Относился к тебе как к ничтожеству, ужасно с тобой обращался. Ты называешь это любовью?
– Я называю это карой. Сядь, Сесилия.
Я подхожу к ней и вижу в ее глазах отблеск прошлого, взглядом она умоляет меня ее выслушать.
Я сажусь на один из стульев, между которыми стоит небольшой столик, и беру ее бокал.
– Ладно. Говори. И клянусь Богом, мама, если что-нибудь упустишь, этот разговор будет последним.
Я замечаю ее слабую страдальческую улыбку.
– Ты во многом на него похожа. Такие же выразительные и вместе с тем пронизывающие глаза. Но ты не умеешь скрывать свои чувства. У тебя слишком большое сердце, поэтому ты красивая и любящая девушка, сколько бы боли это тебе ни приносило. Мне нравится думать, что в тебе я вижу себя.
– Я не считаю это благословением. Я совсем на тебя не похожа.
– О, детка, ты очень на меня похожа. Любишь слепо и безрассудно, и нет никакой возможности помешать тебе испытать это на собственном опыте. Когда ты была маленькой, я поняла, что ты переняла мое сердце и помешать тебе любить невозможно, ведь ты создана для любви. Невозможно предостеречь тебя от разбитого сердца. Думаешь, я не замечала в тебе изменений? Думаешь, когда я смотрю на тебя, то не вижу, как безвозвратно изменила тебя любовь? Я поведала тебе об этом сердце задолго до того, как ты его отдала.
– Не приписывай себе родительские заслуги за последние семь лет.
– Я заслужила эти слова. И даже хуже. Но от той судьбы меня спас твой отец.
– Расскажи.
Она тушит сигарету и поворачивается ко мне.
– Он был ублюдком со сложным характером, прямолинейным, властолюбивым, жадным до денег и почти недосягаемым. Сначала я думала, что просто его развлекаю. И на какое-то время он заставил меня в это поверить. Все его внимание было сфокусировано на создании империи. Что уж там до девятнадцатилетней девчонки, которой в будущем светил лишь этот чертов завод? Я понимала, что поступаю глупо. Понимала, что так любить его – безрассудно. Господи, он не раз вынуждал меня сомневаться в своем благоразумии. Однажды все изменилось. Он словно разрешил себе меня любить. Нам прекрасно удавалось скрывать наши отношения. Твоя бабушка находилась в неведении. Это было сложно. На самом деле, пока мы были вместе, я доверилась только одному человеку. Красивой француженке по имени Дельфина.
Я едва не роняю бокал, но каким-то чудом мне удается поднести его к губам и сделать большой глоток.
