В нашу последнюю встречу я пренебрежительно отвергла его, поскольку была слишком поглощена мужчинами в своей жизни и слишком обижена, чтобы принять то, что он тогда предлагал. Разговор с матерью заставил меня всю ночь размышлять, как снова к нему подступиться. Решаю сделать это с беспощадной прямотой. Сейчас или никогда.
– Пожалуйста, помоги мне понять.
– Что понять?
– Тебя, – в лоб отвечаю я. – Почему ты так поступаешь?
Роман опускает взгляд на документы.
– Я назвал тебе причину.
– Выходит, это взятка? Потому что не хотел участвовать в моем воспитании?
Он еле уловимо вздрагивает, но я замечаю.
– Эти деньги гарантируют тебе финансовую стабильность на всю оставшуюся жизнь, и – при должном обращении – твоим детям.
– Какое тебе до них дело, если даже свой ребенок не волновал?
Отцовский взгляд смягчается, но голос звучит напряженно:
– Я тебе уже объяснял.
– Нет. Ты сказал, что твои родители были пьяницами, промотали свое состояние и не воспитывали тебя в атмосфере любви. Но я не прошу объятий, Роман. Я хочу знать причину.
Он недоволен, но не дает мне ответа, и я уже подумываю встать, оставив его с гребаными деньгами, но меня сдерживает и заставляет взять себя в руки пугающий пустой взгляд матери. Сейчас у нее все хорошо, но что, если она вернется туда, где была? Я могла бы отказаться от наследства и уйти, тем самым окончательно послав отца, но не стану этого делать. Я не могу.
– Извини, что подвел тебя, Сесилия.
– Второй раз ты признаешь, что подвел меня. Ты уже признался, что пытался полюбить мою мать и меня. Но это просьбы о прощении и оправдания без объяснений. «Извини, что подвел тебя» – не объяснение, а я в последнее время слышала это довольно часто.
– Может, дело в твоем окружении.
Услышав в отцовском тоне определенный подтекст, я смотрю на него.
– И как это понимать?
– Ты по-прежнему разъезжаешь по городу с преступниками на старых тачках?
– Обрадую тебя новостью. Мой новый парень ездит на седане, но он тоже временное утешение. Мужчины не имеют привычки задерживаться в моей жизни, – ерничаю я. – Уж кому, как не тебе, это знать. Слышала, эмоциональная привязанность вредит бизнесу.
– Так и есть.
И вот, смотря на отца в конференц-зале, который мог бы вместить человек двадцать, я чувствую, как на меня снисходит озарение. Я больше не буду решать, как проведу остаток жизни. Смотря на Романа, я вижу свою цель и свое будущее, начало положено в этой комнате.
– Что ж, тогда давай забудем личные обиды и перейдем к делу?
Роман не мешкает и, встав, открывает дверь дожидающемуся за ней персоналу.
Не проходит и часа, как я становлюсь мультимиллионершей.
Как только дверь закрывается, Роман встает и произносит готовую отговорку:
– У меня встреча.
– Не сомневаюсь, но мне понадобится только минута твоего драгоценного времени. – Я тоже встаю и, повернувшись к нему лицом, кладу руки на стол. – Хочу, чтобы ты узнал первым. С этого момента я буду обеспечивать мать.
Он даже не морщится от моего признания. Я ждала вовсе не этого.
– Возражений не имею. Это твои деньги, делай с ними, что хочешь.
Это был мой единственный способ поквитаться, и отец только что его меня лишил. Мне остается лишь держать рот на замке.
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что у тебя нет возражений?
– Ровно то же, что и сказал, Сесилия. Я желаю твоей матери самого лучшего. Ты еще подумываешь поступить в университет Джорджии?
Скрежеща зубами, отвечаю:
– Планировала.
– Я распоряжусь, чтобы твои расходы были компенсированы. Мой помощник найдет тебе квартиру вне кампуса.
– Ты только что отдал мне миллионы долларов и тридцать процентов акций своей компании. Уверена, с оплатой за учебу я как-нибудь сама справлюсь.
– Это моя привилегия как отца – убедиться, что твоя учеба оплачена.
– Ты не заслужил право называть себя моим отцом, – огрызаюсь я, больше не в силах сдерживать злость.
– Понимаю. Мне действительно стоило…
– Было приятно иметь с вами дело, сэр. – Я игнорирую его и поворачиваюсь, чтобы взять сумку.
Роман открывает дверь, но тут же ее захлопывает и шагает ко мне. Он останавливается в метре от меня, чем привлекает мое внимание. Отец смотрит холодным взглядом, который наверняка чертовски пугает всех его противников, но я не собираюсь показывать слабину. Вот только в его глазах – в моих глазах – я вижу сожаление. Я глотаю подступивший к горлу ком слез и чувствую, как начинает щипать глаза.
– Твоя мать добилась выдающихся результатов. Ты в большинстве случаев демонстрируешь хорошее воспитание. У тебя уважительное отношение к начальству. Ты очень умная и красивая молодая женщина и далеко пойдешь. Не сомневаюсь, тебя ждет прекрасное будущее.
С блестящими от слез глазами я пытаюсь скрыть, как дрожит мой голос.
– В этом нет твоей заслуги.
– Она сделала свой выбор, я – свой.
– Выбор. Ты про отказ от собственной дочери? Если это был выбор, то, кажется, тебе он дался легко.
Молчание. Самое ненавистное молчание, которое мне приходилось сносить.
– Она заслужила твоего милосердия. Мать ужасно страдала.
На секунду его глаза заволакивает пелена, а потом Роман выпрямляется.
