Переломный миг наступил, когда Саша привез ко мне девочку, у которой убили родителей: Элечку. В этой девочке для меня сошлось сразу многое: личное, о чем я говорить не стану и скажу лишь, что она удивительно напомнила мне одного очень дорогого мне человека; но и другое: то, что накопилось в душе протестом в последние годы у которого не было разрешения. Но сначала — о нашей с вами «Белой Гвардии». Ее имя, ее флаг остаются для меня все такими же безупречно чистыми: это я заявляю прежде всего; я не сомневался и не сомневаюсь в правильности того пути, по которому шел вместе с вами все эти годы, вместе с Сережей в первую очередь — не надо, не отворачивайся от меня сейчас, Сергей Петрович, смотри на меня, пожалуйста… Так вот: всё мы делали правильно, друзья мои, как бы не стонала душа иногда при виде того, что мы творим… Но мы, уничтожая собственным судом негодяев, спасли сотни, а может быть и тысячи невинных, хороших людей, и это — главное. Это нас оправдывает в глазах высшей справедливости. Мы были для официального, безразличного и беззубого Закона преступниками: пусть так; но мы были преступниками во имя высшей справедливости, во имя жизни детей; это был наш добровольный крест, взятый на себя, и пусть Бог простит наше вторжение, наше вмешательство в его дела. ОН был слишком нерасторопен с наказанием тех чад — нет, тех исчадий своих —, которых ОН выпустил в жизнь нравственными и моральными уродами; ОН должен был укрощать их. Но ОН молчал, и это делали мы. Иногда я думал: «А может быть, ОН для того и вбросил их в нашу жизнь, чтобы посмотреть, способно ли человечество вычищать свое гнездо самостоятельно, или предпочитает гнить живьем, уповая на него, Господа, и не желая даже пальцем шевельнуть ради чистоты в собственном доме своем?»… Ладно, оставим эти абстракции. Мы делали нужное дело: это было и остается моим твердым убеждением. Однако, потом случилось страшное: у нас отняли страну. Мы, большинство из нас не сразу это поняли, многие не понимают и сегодня: произошла вещь, гораздо худшая по сравнению с переворотом семнадцатого года. Тогда большевики перевернули общество вверх ногами, и шариковы оказались сверху, а лучшие люди были втоптаны в грязь. Но даже так, даже социально перевернутая, эта страна все еще была Россией. И когда метро строили на костях зеков и комсомольцев, и когда Беломорканал рыли — это тоже была еще Россия; и когда Днепрогэс возводили, и Московский университет строили на Воробьевых горах, и когда целину поднимали, и атомную бомбу создавали, и Гагарина запускали в космос — это все еще была Россия, и мы, «Гвардейцы», в ней жили, и ради нее ходили по лезвию и мучились своей ролью кровавых санитаров… И вдруг ее не стало. Ее нет! Нет у нас больше родины по имени Россия, понимаете ли вы это? Она имеется в названии, этим именем размахивают, как цветным лоскутом, для привлечения внимания, но Родины-то нашей больше нет у нас! Я спятил, говоришь ты, Сережа? А разве можно от всего происходящего не спятить? Разве не видишь ты сам, как пласт за пластом, кусок за куском уходит наше с тобой Отечество за рубеж, как его демонтируют под дьявольские вопли о демократизации и свободе? О какой свободе вопят они, спрашиваю я вас? О свободе все разрушать, что было до них? Можешь не сомневаться, Сережа, и уж поверь мне тут на слово, как старому разведчику: тысячи сценариев уже написаны, сотни стратегических планов и тактических разработок уже лежат на штабных столах: как навсегда похоронить Россию и воспользоваться ее несметными богатствами. Это все и раньше было, но не было той армии предателей, которые широко распахнули двери международному глобализму, за которым — да всмотритесь же! — все тот же американский оскал в его звездно-полосатой экземе. Придет время — и нас затащат в ВТО, чтобы окончательно уничтожить все наши собственные потенциалы: сельскохозяйственный, производственный, военно-промышленный; да, по многим параметрам эти наши сферы неконкурентоспособны; да, они однобоки. Но они — наши собственные! Мы за них ногти срывали и жизни свои отдавали, и они ведь кормили же нас, и защищали нас все эти десятилетия! Вы все знаете: мы оружие начинаем закупать за рубежом! Мало того, что это вырубает на корню всю техническую культуру страны, с чудовищными жертвами создававшуюся на протяжение десятилетий. Основной удар наносится — мы все это ясно видим — по нашей армии. Уже порезаны ракеты, уже разбирается противоракетный щит, уже небоеспособна армия, уже некому летать на устаревших самолетах, уже офицер, защитник родины не имеет в обществе никакого уважения, уже призывники всеми ухищрениями избегают службы. Завтра армии не станет — и тогда нам конец. С какой стороны этот конец заявится к нам — неважно. Скорей всего это будет Америка, но может быть и Китай, и Эстония, и Зимбабве: безоружную страну, полную продажных предателей и ликующих идиотов, захватить и поделить ничего не стоит. Послушайте, что вопят либералы: «Армия нам не нужна: у нас нет больше врагов!». Это у них, либералов, действительно нет врагов: у них — одни сплошные друзья в американском Сенате, и в Пентагоне, и в ЦРУ.
