Истина первая состоит в том, что донкихотство не востребовано больше в нашем обществе. Все, чем мы занимались с вами в нашей «Гвардии» с некоторого времени не имеет значения. Не потому, что моральная ценность и жертвенное благородство наших целей обесценились, помельчали. Вовсе нет. Но это только в нашей с вами системе координат они остались прежними. В обществе же, после того как развалилась страна, значение нашего с вами подвига свелось к нулю. Под этим словом «значение» я понимаю отклик общества, социальный резонанс. Это когда нормальные люди видят в нас защитников, а преступники — гарантированное возмездие. Так вот: этого резонанса больше нет. Людям стало не до педофилов. Людям выжить надо: о справедливости никто не помышляет. Родители выбрасывают своих детей на помойку, продают в рабство; дети сами убегают из семей, в которых творятся кошмары. И эта волна растет. Растет число беспризорников: никем не учтенных и никаким ведомством даже не учитываемых беспризорников! Разве это не особая, новая форма педофилии — этакая социальная педофилия, рассматривающая детей как товар, либо как обузу? Разве равнодушие государства и самого общества к этой проблеме не есть разновидность педофилии? Мы с вами все знаем случай — обсуждали его не так давно —, когда родители изнасилованной девятилетней девочки просили суд о снисхождении к насильнику, а вначале, на уровне следствия пытались вообще закрыть уголовное дело: после того как — я убежден в этом — преступник пообещал им денег, а может и дал уже сколько-то. Общество — я подчеркиваю: все общество в целом, а не только коррумпированная власть, на которую модно стало ссылаться — сгнило в одночасье, как только вдохнуло полной грудью этого зловонного заокеанского чада, который закачивается нам сюда всей мощью западной пропаганды, с либералистическим турбонаддувом на местах…
Рыба гниет с головы, говорят. Это правильно. Начинает гнить с головы. А потом сгнивает целиком: об этом как-то забывают, имея в виду лишь гнилую власть наверху. Ан нет: страна сгнила вся — с головы до пят. Все общество: сверху вниз. И даже понятно почему. За семьдесят лет советская власть успела разрушить все до основания, а затем построить новый мир, как и обещала в начале конца. Частью этого нового мира стало и население, которое за два-три поколения изрядно преобразовалось и приобрело новые привычки. С одной стороны, было выстроено подобие социальной идиллии, в которой овцы и волки существовали рядом и питались из одного корыта. Их пасли, регулярно кормили и стригли. Пасли тщательно, кормили кое-как, и шерсть получалась поэтому так себе, но ее хватало, чтобы страна оставалась сильной и отпугивала хищные стаи, барражирующие вдоль загона. И можно было петь патриотические песни, радоваться солнышку, пятого и двадцатого заглядывать в кормушку, иногда выставлять для забавы голую задницу за забор, чтоб врагов позлить покрепче, да и, что называется — жить-припевать, детей наживать, в ус не дуя. И вдруг: трах-бах! — нет загона, упал. «Свобода! — говорят им, — дальше сами кормитесь, товарищи…». И произошло вполне предсказуемое: волки кинулись на овец, а овцы, ломая загородки — на огород, биться за корм, и взметнулись рев, и рык, и боданье, и брыканье и лязганье клыков в стане обараненного и оболваненного за семьдесят лет стада.
Я вовсе не намерен обзывать свой народ баранами: это так — метафора, гротеск, наглядное сравнение. Суть в том, что народ этот сегодня, как дичающее стадо — напуганное, обозленное, затравленное — с гибелью пастуха своего, с падением ориентиров, кинулся в опустившейся на него мгле напролом на призывный свет заморских гнилушек, растаптывая собственные традиции, разметая культуру свою, утрачивая национальную мораль и нравственность — русскую ли, советскую ли: любую, какая у нас была. И наступил — воспользуемся новым словом, потому что ни одно старое так не описывает ситуацию: — бардак!
В обществе воцарились ложь, цинизм, предательство как способ выживания. Педофилы в этой системе, правда, еще не объявлены национальным достоянием на сей час, но педерасты — те уже в почете, а проститутки — и вовсе героини. Девочки в школьных сочинениях не стесняются писать, что мечтают стать валютными проститутками и плавать на яхтах с олигархами, или, в крайнем случае — выйти замуж за банкира.
Россия — убита, Россия умерла: это моя первая страшная истина.
А вот и вторая, касающаяся меня лично:
