– От этого сброда уже не скрыть, что война проиграна. У них бараки трясутся от грохота русской артиллерии. Они затаились и ждут, когда придут русские и перебьют нас к чертовой матери. Они и не скрывают этого, на их довольных рожах все написано. Еще и помогут иванам: нападут на нас со спины, как поганые крысы. Кончать с ними надо, пока не поздно. Иначе, помяни мое слово, эта ошибка нам дорого обойдется. Скоро стены этого лагеря рухнут, а за ними будут толпы этих обозленных и всезнающих. Которые не только начнут мстить, но и в подробностях растреплют всему миру, что тут было! Кончать их, говорю вам!
– Кончишь их, как же. Слышал, почти три тысячи евреев отправились в Швейцарию первым классом?
– И про тех слышал, и про евреек из Равенсбрюка, которых отправили в Швецию под видом полячек.
– Оттуда, из Равенсбрюка, норвежек и датчанок машины Красного Креста уже в открытую вывозят.
– Гиммлер хочет усидеть на двух стульях. За что боролись…
Я понял, что болтавшие охранники были пьяны. Впрочем, почти все они были в изрядном подпитии в последнее время.
Я прошел мимо, ничего не говоря. В комендатуре меня ожидало очередное письмо от отца. Я начал читать его на ходу, двигаясь в сторону столовой.
