Есть, есть свое… сокровенное. Афанасьеву, своему начальнику штаба, с кем водой не разольешь, только намекнул по проводам в Саратов. Одобрил штабист. Понял его. Родилось тут, в Ростове. Карта подсказала. Тихорецкая! Солнечное сплетение Деникина. Все коммуникации в одной точке. Железная дорога. Владикавказская ветка. Ростов называют в о р о т а м и Кавказа; Тихорецкая — д в е р ь в кубанский курень. Кубань, Ставрополье… По сведениям, Деникин в Тихорецкой; туда перевел из Таганрога свою «столицу». Шевельнулась мыслишка… Пленить «царя Антона»…
Тихорецкую захватить можно. Думенко! Вот она, стрела… Мечетинская — Тихорецкая. Покуда все армии, выведенные в левобережье Дона и Маныча — обширную приазовскую равнину — будут расправляться где-нибудь у станиц Егорлыкских с Донской армией и корпусом Кутепова, Думенко оседлает Тихорецкую. Закупорит добротным квачом д в е р ь в кубанский казачий курень…
Помыслы вовсе не бредовые. Простые расчеты. Там Кубанская армия. Потрепана изрядно у Царицына. В помощь корпусу Думенко выдвинул кавдивизии, блиновскую и Гая, и отдельную кавбригаду Петра Курышко. Клин внушительный на десятиверстке: в основании хутор Веселый и станица Великокняжеская — до сотни верст, в глубину — сотни на полторы. Жирная стрела упирается в Тихорецкую…
Крепко надеется на этот удар. Вроде все учел, взвесил. Клин входит в самый стык Донской и Кубанской армий. Развалит — общее завтрашнее наступление удастся.
Вот куда ушли последние ночи…
Глубокая темень застала Ворошилова на переправе. Ветер-низовик хмельно гуляет по вольной излучине Дона, пронизывает навылет; озябшие тополя у песчаного обрыва недовольно гудят в аспидномохнатом небе. Ни звездинки! Тучи, гривастые, дышащие, тяжко ворочаются над самой головой. Душу согревают радужные мысли. Переправа тут, у станицы Багаевской, оказалась и в самом деле удачной; при одном воспоминании о страшной речке Койсуг, а особо о Нахичевани, где провалился с конем под лед, охватывает озноб.
В полсотне-то верст! Другая жизнь. Без гонки, без запарки переваливают на левый берег. Лед под дощатым настилом постанывает, кряхтит, но держит. Опасались за пушки. Обошлось. Ах, неделю-две бы назад! Ни тебе ростово-батайских кошмаров, ни диких жертв. Хотя не было в то время еще и Багаевской — соседи освободили только позавчера. С переподчинением этим все как-то пошло кувырком, неладно складывается с фронтовым командованием, туго склеивается с соседними армиями; уверен, останься Конная на Южфронте, беды такой бы не обрушилось на конницу.
Левый берег едва проглядывает на окрайке ледяного поля; заметны деревья, станичных крыш уже не видать. Туда упирается черный клин всадников, не густой, разреженный. 4-я и 11-я со дня на той стороне; по светлому еще укатил с полевым штабом и командарм. Он, член Реввоенсовета, остался; обождет, покуда не переправится и 6-я. Не мешает начдиву; столбом торчит Тимошенко на лошади у самой кромки льда, на белом песке, резкими жестами велит не сбиваться комом, держать дистанцию.
Здесь, наверху, затишок; жмутся с военкомдивом к корявому гнутому стволу тополя. Всматривается Ворошилов в подходившие из зарослей ивняка конные массы, унимает табачным дымом воспаленное горло — накричался досыта на том месте, где сейчас Тимошенко, Слушает и Бахтурова; костяной треск тополиных сучьев, свист ветра мешают, вырывают отдельные слова, целые фразы. Военком докладывает о состоянии частей после жалкого барахтанья в батайских топях. Знает Ворошилов: 6-я уложила бойцов и лошадей добрую треть, за малым меньше 4-й; отрадно, дух не потопила: конники, обозленные, жаждут взять над белыми казаками реванш. Насторожился, скосив взгляд, осипшим голосом переспросил:
— Реванш?
— Как водится, Климент Ефремович. Сдачи надо давать.
— Сполна. Тому… кто заслужил.
Понял Бахтуров намек, свесил голову.
— Идем куда? — член Реввоенсовета заметно накалялся. — Багаевская… самый белоказачий клубок. А вот Новочеркасск! Укороти руки своим лихачам. Эскадронных держи, взводных… Потянется что к скрыням, закромам, конюшням… Рядом с мародером ставить к стенке и политкома части. Имей в виду, Бахтуров. Довольно с нас ростовских винных погребов.
Молчаливое согласие военкома утишило подкативший было гнев. Не думал Ворошилов напоминать лишний раз комиссару о недавнем содоме, так, вырвалось невольно; кто-кто, а военкомдив-6 нахлебался вместе с ним позора и унижений; входили в одну тройку по ликвидации пожаров и грабежей. Именно Бахтуров поддержал его, члена Реввоенсовета, вменить в вину политкому малой части — команды, батареи, эскадрона, — чей боец ухвачен за руку на месте преступления. Ладно, винные погреба, даже магазины — буржуйские… Но ломбард!..
— В партячейках всех проведены беседы?
— Разговоры идут бурные.
— Разговоры разговорами…
— Начдив перетряс все брички. Кое-кого из командиров отдает под ревтрибунал.