— Молодость, Дмитрий Иванович… Спишем.
Каменев мирно усмехнулся, кивнул телеграфисту — стучи:
— Пятьдесят вторую дивизию остановите в Луганске, куда и дошлю эшелон с обмундированием и частью пополнения. О ваших намерениях вы собирались со мной разговаривать, но не разговаривали. О ваших перегруппировках, а также и о сроках наступления узнал из вашей директивы. Считаю, что и без предварительных разговоров со мной вы вправе были это делать, и теперь лишь может идти речь о том, насколько правильно вами была оценена обстановка. Больше вопросов не имею. Всего хорошего. Каменев.
Последнее слово осталось за комфронтом. Отошли было, вернул телеграфист. Текла лента:
Спустя три часа в Полевой штаб пришла весть о сдаче Ростова. Тут же в кабинете главкома отозвался телефонный аппарат — вызывает предсовобороны…
Часовой в Спасских воротах отдал честь.
Привычные коридоры, повороты, лестницы. Парные посты у входа, у лифта внизу, на третьем этаже. Курсанты-пулеметчики. Парни на подбор. Придирчиво проверяют документы.
На столе у Ленина — телеграмма. Две. Верхняя из Вологды от командующего 6-й армией Самойло и члена Реввоенсовета Орехова. Об освобождении Архангельска и дальнейшем наступлении на онежском направлении. И он получил такую. На уголке уже пометка «В архив». А т а где, внизу?
Удары, нанесенные противнику 6-й армией, повергли «Северное правительство». Отступая, войска генерала Миллера почти не сопротивляются. Позавчера, 19-го, радиограммой из Архангельска было сообщено о побеге «правителей», восстании гарнизона и созыве Советов. Самойло спешно двинул туда 18-ю дивизию. 54-я нынче освободила Холмогоры и заняла устье реки Пинеги; начинают очищать побережье Белого моря к северу и западу от Онеги. В Архангельске получено по радио сообщение из Мурмана о захвате власти рабочими и матросами; «главком Северной области» — так величают Миллера — на ледоколе «Минин» пытается уйти в море. Он, Каменев, отдал директиву немедленно перейти в наступление на Мурман, не дожидаясь подхода пополнений и даже приостановив продвижение от Онеги на Кемь…
— Вот, полюбуйтесь… у всех победное настроение… Смирнову нужен Тихий океан!.. А Деникин ожил и взял обратно Ростов… Ну сколько же глупостей нужно совершить человеку… чтобы отучиться делать их, а?! Я ведь только позавчера предупреждал Троцкого… В Сибири ни шагу на восток далее! Все силы напрячь для ускоренного движения войск на запад в Россию. А некоторые товарищи договорились… Буферное государство-де на Востоке — измена делу революции! А на самом деле мы окажемся идиотами, если дадим себя увлечь глупым движением в глубь Сибири… А в это время Деникин оживет и поляки ударят! Это… преступление.
— Полевой штаб разрабатывает директиву о приостановке наступления на Востфронте… сразу по занятии Иркутска…
— Немедленно дать! Вы, военные… проникнитесь ответственностью момента. Речь о чем? Об образовании Дальневосточной д е м о к р а т и ч е с к о й республики. Иначе… б у ф е р а. Создание такового диктуется жизненно важной необходимостью. Архиважной для нас в этот час. Мы должны избежать открытого военного столкновения с Японией. А все силы сосредоточить для полной победы на юге, над Деникиным.
Утром еще, во время доклада, Каменев и не предполагал, что вечером будет стоять вот так истуканом со стиснутыми до боли кулаками. Отчетливее всего испытывает чувство беспомощности; слов для оправдания и не пытается искать. Взять Ростов и… отдать… Не через два-три дня… И даже не через неделю. Полтора месяца! Времени достаточно и укрепиться. А с Дальним Востоком… да-а… Могли бы и на Знаменке так же вот объяснить им, военным… Нога самого предреввоенсовета не ступает в крыло Полевого штаба на втором этаже…
Проговорился наркомюст Курский об упомянутой телеграмме Ленина Троцкому и члену Реввоенсовета 5-й армии Смирнову. Слова жестокие, схожие с нынешними. Попало Фрумкину, сибирскому ревкомовцу. Пригрозил партийным судом противникам буферного государства…