Может и прошло. А может и нет. Все равно мне не стоило рисковать. Но что мне оставалось делать? Мне сообщили, что моя мама умирает. Я вернулась провести с ней оставшееся время. Меня убивает то, что я так долго отсутствовала. Мне некого винить, кроме себя, за ситуацию, в которой я оказалась. В которую из-за моих действий попали все остальные.
Я открываю заднюю дверь, Грейси уже отстегнула ремень безопасности и прыгает вверх-вниз с энергией, о какой я могу только мечтать.
― Мама, я положу ее на специальную полку. Я никогда ее не потеряю, ― говорит она, держа в руках шайбу, которую новый игрок «Ванкуверских рыцарей» подарил ей сегодня на тренировке младшей хоккейной лиги.
Когда Грейси умоляла меня разрешить ей играть в хоккей, я не смогла отказать. Я помню, как сильно хотела играть, когда была маленькой девочкой, но меня заставили заниматься фигурным катанием, потому что, по словам моего отца, ― хоккей ― это спорт не для девочек.
Нежелание растить дочь с ограничениями, наложенными на нее из-за ее пола, могло уничтожить мое тщательно созданное прикрытие. Но она меня не узнала. Алия Монро, младшая сестра Грея, стояла прямо передо мной, и не проявила никаких признаков этого.
Надеюсь, все пройдет без последствий. Я могу попробовать найти Грейси другую хоккейную команду, которую не будут посещать случайные игроки «Рыцарей», чтобы провести тренировку. Мы ходим на этот каток уже два месяца, и я ни разу не слышала никаких упоминаний о команде НХЛ или ее связи с юниорской лигой. Я провела исследование, прежде чем зарегистрировать Грейси. Я не смогла найти ни одного упоминания. Я бы ни за что не позволила ей присоединиться к команде, если бы нашла что-то.
Это слишком опасно. Он может найти нас. Не то чтобы я думала, что он все еще ищет меня. Уверена, сейчас я для Грея ― лишь далекое воспоминание. Прошло шесть лет. У него было шесть лет, чтобы начать жить дальше.
Но он так и не сдвинулся с мертвой точки, по крайней мере, судя по тому, что я читаю в таблоидах. Он не избегает женской компании, это очевидно. Но что касается серьезных отношений, то я не встречала никаких упоминаний об этом. А я искала. Достаточно тщательно. Что я могу сказать? Я продолжаю наказывать себя. Напоминать себе о выборе, благодаря которому все это произошло.
― Мама, ты слушаешь? ― спрашивает Грейси.
― Что? Да, детка. Иди и положи это на свою особую полку. ― Я улыбаюсь дочери и отхожу в сторону, чтобы она могла вылезти из машины.
― Мистер Кинг был таким милым. Мы можем еще раз увидеться с ним, мама?
― Нет, Грейси, мы не можем этого сделать. Лиам Кинг ― очень занятой человек, ― отвечаю я.
― А мы можем посмотреть игру? ― спрашивает она.
― Какую игру?
― Игру «Рыцарей». Почему бы нам не посмотреть игру «Рыцарей»?
Как бы мы ни любили вместе смотреть хоккей, матчи «Ванкуверских рыцарей» ― единственные, которые мы пропускаем. Во всяком случае, я не позволяю Грейси следить за ними. Я знаю, что рано или поздно она узнает о них. Это неизбежно, учитывая, как хорошо они выступают в лиге. Я просто надеялась скрывать их от нее как можно дольше.
― Ну, я не знаю. Они просто не очень хорошая команда, детка, ― говорю я. Это неправда, «Рыцари» ― одна из лучших. Особенно сейчас. Обычно я смотрю повторы, когда Грейси спит. И каждый раз, когда я вижу на экране лицо Грея, словно нож вонзается мне в сердце.
― Думаю, ты ошибаешься. Мистер Кинг очень хорошо играет, ― говорит Грейси.
― Да, это так. Давай, убери это. Мы быстренько переоденемся, а потом пойдем к бабушке, ― говорю я ей.
― Опять в больницу?
― Да, Грейси, в больницу.
― Мне там не нравится, ― говорит она.
― Мне тоже не нравится, но мы должны навестить ее.
Грейси убегает по коридору, а я достаю свой телефон. Я избегала этого звонка. Я даже не знаю, остался ли у нее тот же номер, и я действительно не знаю, как она отреагирует на мой звонок после нашей последней встречи…
