Через несколько минут я захожу в мамину больничную палату, рядом со мной Грей и Грейси. Она смотрит на нас и улыбается. Но я вижу, что движение дается ей с трудом. Она пытается заговорить, но не может произнести ни слова. Я отпускаю руку Грея и бросаюсь к ней.
― Ш-ш-ш, все хорошо, мама. Ты не должна ничего говорить. ― Я целую ее в лоб, хватаю за руку и крепко сжимаю, желая, чтобы моя сила каким-то образом перелилась в ее хрупкое тело.
Я понятия не имею, сколько времени я так сижу, но слышу, как Грей встает и идет к двери.
― Алия и Лиам отвезут Грейси домой, ― говорит он мне. ― Я вернусь.
Как только дверь закрывается, я теряю самообладание. Я пыталась держать себя в руках, потому что Грейси спала на груди Грея. Я не хотела, чтобы она проснулась и увидела меня в таком состоянии. Ненавижу, когда ее нет рядом. Но я видела, как Монро приняли ее, как сильно они ее любят. Я также верю, что Грей никогда бы не отпустил ее с ними, если бы сомневался, что они смогут о ней позаботиться.
Дверь открывается, и Грей возвращается в палату. Он подходит и обнимает меня.
― Все хорошо, ― шепчет он мне на ухо. ― Можешь отпустить ее, Кэтрин.
Я качаю головой.
― Я не могу. Она ― все, что у меня есть. Она и Грейси ― все, что у меня есть. ― Моя грудь вздымается от рыданий. Моя мама давно уснула, и я не думаю, что она проснется снова.
― Ты ошибаешься. У тебя есть я. ― Грей прижимает меня к своей груди и проводит рукой по спине.
― Ты меня ненавидишь, ― выдыхаю я.
― Ненавижу, но ты была права. Как бы сильно я тебя ни ненавидел, я все равно люблю тебя. Я всегда любил тебя, Кэтрин.
― Это не имеет значения. Потому что твоя ненависть никуда не исчезнет, и так и должно быть. Я все испортила. Это моя вина. Я потеряла все эти годы с мамой. Вы с Грейси потеряли все эти годы вместе. Я так облажалась, ― плачу я.
Аппараты начинают пищать. Громче. Быстрее. Я отстраняюсь от Грея.
― Мама? Нет, мама! ― Я цепляюсь за нее. Я в отчаянии. Как будто если я буду держать достаточно крепко, она не сможет уйти.
Грей оттаскивает меня назад, когда в палату вбегает группа врачей и медсестер. Я вижу все, что происходит перед моими глазами, но не могу ничего сделать, только стоять и наблюдать за происходящим. Руки Грея крепко обнимают меня за талию, мои колени подгибаются, а тело обмякает. Он берет меня на руки и выносит из палаты. Он говорит. Он что-то говорит, но я не понимаю, что именно.
Я просыпаюсь в темной комнате. Моя рука шарит по простыням и натыкается на твердую грудь. Слишком большую, чтобы быть грудью моей дочери.
― Грейси? ― У меня болит горло, когда я хрипло произношу ее имя.
― С ней все в порядке. Она в своей постели, ― говорит Грей, и тут же включается свет.
― Что я здесь делаю? ― спрашиваю я его.
― Ты… ну… ты не отпускала меня, и я остался, пока ты не заснула, ― говорит он.
Я смотрю на него. Почему он так поступил? Почему он так добр ко мне?
― Прости меня. Я вернусь в комнату Грейси. ― Я стягиваю с себя одеяло. Голова раскалывается, глаза горят, сердце болит. Моей мамы больше нет. Я больше никогда не смогу с ней поговорить. Ее больше нет.
― Останься. ― Грейсон протягивает руку, чтобы остановить меня.
Я замираю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
― Почему?
― Потому что если ты пойдешь туда сейчас, то разбудишь ее. Не думай об этом слишком много, Кэтрин. Просто ложись и засыпай, ― говорит он и снова выключает свет.
Я сворачиваюсь калачиком на кровати и поворачиваюсь к нему лицом. В полумраке комнаты я едва могу различить его профиль.
― Мне нужно все организовать. Для моей мамы, ― шепчу я.
― Не сейчас, не надо. Это может подождать до утра.
― Что мне делать? ― спрашиваю я.
― Мы позвоним в похоронное бюро. Утром, ― повторяет он.
― Нет, я имею в виду, что мне делать? Я не могу пойти на ее похороны, Грей, ― говорю я ему.
― Почему?
― Я не могу так рисковать. Меня не должны видеть на ее похоронах…
― Почему? От кого, черт возьми, ты прячешься, Кэтрин? Знаешь… сначала я думал, что от меня, но я нашел тебя. Так от кого же, блядь, ты прячешься? ― Его слова звучат жестко, но голос по-прежнему тихий.
― Это никогда не был ты, ― говорю я ему.
― Тогда кто?
Я качаю головой, хотя он наверняка меня не видит.
― Я не могу сказать.
― Я не смогу тебе помочь, если ты мне не скажешь.
― Ты не сможешь помочь мне в любом случае.
― Смогу. Если ты мне позволишь.
― Я думаю, все проще, когда ты просто ненавидишь меня. ― Я вздыхаю. ― Это… слишком сложно.
А еще сложнее не сломаться и не рассказать ему все прямо сейчас. Я хочу рассказать ему. Я хочу выплеснуть все это. Но я не знаю, что он сделает с этой информацией, и я не могу подвергать его риску.
― Ты только что потеряла мать. И я очень стараюсь не вести себя как придурок. Но ты бесишь меня, Кэтрин. От кого, черт возьми, ты прячешься? ― говорит он, на этот раз гораздо громче.
Дверь со скрипом открывается, и в комнату проникает свет.
― Папочка? ― зовет Грейси.
― Да, детка, что случилось? ― спрашивает Грей, садясь и включая прикроватную лампу.
― Мамы нет в моей комнате, ― говорит она.
― Она здесь. Давай, залезай.
