Минуты тянутся, словно вечность. Я смотрю на то место, где только что была голограмма Зилы, но она уже исчезла. В глаз врезался лишь остаточный образ зонда.
– Что-нибудь? – спрашивает Адамс.
–
–
Я сижу и смотрю на призрак голограммы своей подруги, зная, что больше никогда ее не увижу. И это было бы не так уж плохо – она ведь сказала, что была счастлива, – если бы не мысль об остальных. Аври и Кэл испарились неизвестно где. Зила умерла более ста лет назад. Кэт тоже мертва. А теперь Фин и Скарлетт…
Я слушаю поступающие отчеты, команды сканеров и пилоты подтверждают то, что уже сказали до этого. То, что я уже знаю.
–
–
Их нет.
Всех моих друзей.
Всей моей семьи.
После всего, что мы перенесли, и всего, что потеряли…
– Я единственный, кто остался, – шепчу я.
Я увижу тебя среди звезд
Я никогда не думал, что все так закончится.
Сижу в своем грав-кресле и смотрю в иллюминатор на звезду Авроры. Лекарства, что мне дают, очень сильные, и я не чувствую боли от ран. Но почему-то от этого становится только хуже. Ведь без боли я ощущаю лишь пустоту. Там, где должен быть мой глаз. Там, где должна быть моя семья.
Наблюдаю за формированием флота, и какая-то часть меня все еще не может избавиться от благоговейного трепета перед этим зрелищем. Собирается самая большая армада в истории галактики. Коалиция рас,
Челлериане и бетрасканцы. Иштарри и ригеллианцы. Гремпы и Тол'Мари. Рикериты и Свободные сильдратийцы. Я и вообразить себе не мог ничего подобного.
Адамс и де Стой не сидели сложа руки все те годы, что командовали Легионом. Вдобавок к тому, что они проложили путь для экипажа 312, итогом которого стало нахождение Оружия и начало формирования самого Легиона в прошлом, они еще и поручили другим агентам собрать данные о двадцати двух Ра'хаамовых колыбелях. Отряды Легиона, тайно переброшенные через Интердикт, через затерянные врата Складки, собирают улики, видеозаписи и данные о тех порабощенных мирах, колыбелях, где спит наш враг, который шевелится даже сейчас, ждет своего часа расцвести и раскрыться.
Этих данных, записи, на которой я запечатлел Кэт в ядре реактора, а также разоблаченных агентов ГРУ оказалось достаточно, чтобы создать этот хрупкий альянс.
У нас нет Триггера.
И нет Оружия.
Но зато есть бомбы. Кластеры дезинтеграторов. Огромные коллайдеры. Биологическое оружие. Атможнецы. Разрушители ядер. Объединенная военная мощь сотен миров, созданная для того, чтобы сжечь гештальт-сущность заживо в его колыбели. Проложены курсы, поставлена первая цель – место, где все это началось.
Планета, которая, возможно, спала бы еще долгие годы, если бы не группа колонистов с Терры, потревоживших сон чудовища.
Место, где Ра'хаам впервые за многие века сделал первых приспешников частью своего коллективного разума, приведя весь этот кошмар в движение. Место, где мы потеряли Кэт.
А я застрял здесь и наблюдаю.
Беспомощный.
Одинокий.
Смотрю, как корабли становятся рядом друг с другом, ровняясь в линию, такие красивые и грациозные, остроконечные и смертоносные. Мириады рас, тысячи моделей, сотни тысяч воинов наготове у врат Складки рядом с Авророй. Поднимаясь на борт боевого авианосца под названием «Безжалостный», адмирал Адамс сказал мне, что я уже сделал достаточно. Что я могу вздохнуть спокойно. Что я заслужил отдых.
Не знаю, верю ли в это.
Не уверен, что все это того стоило.
Сигнал подан. На станции, салютуя, вспыхивают тысячи огней. Когда флотилия начинает выходить через врата, я кладу руку на прозрачную пластисталь, и на сердце у меня становится тяжело.
Я предупреждал Адамса и де Стой, что, несмотря на всю нашу огневую мощь, все может оказаться не так просто. Даже если бы у нас было Оружие, а у нас его
А Ра'хаам готовился к своему возвращению миллион лет.
Я наблюдаю, как корабли один за другим проходят через врата, и все наши надежды, все наши жизни висят на волоске.
И тогда, в темноте, я вижу это.
Крошечный импульс энергии, прямо рядом с корпусом станции.
У меня в животе порхают бабочки, и я прижимаюсь к иллюминатору. А потом бегу – правда, спотыкаюсь, спасибо ранам, – морщась, проталкиваюсь сквозь группу кадетов с вытаращенными глазами и врываюсь в турболифт. Звоню Адамсу, но снова натыкаюсь на этот проклятый автоответчик и в отчаянии швыряю свой унигласс в стену лифта.
