Исход Авроры полностью

Я открываю глаза. Вижу, как она смотрит на меня сквозь густые ресницы. Голос хриплый, веки в синяках. Сердце у меня в груди просто разрывается от счастья. Я ощущаю размах истории, что она пережила, тяжесть, что сбросила с плеч, место, где она побывала. Однако же после всех этих злоключений моя сестренка все-таки находит в себе силы улыбнуться.

– Привет, младший братец…

Я смеюсь и рыдаю, опустив голову.

– Ненавижу, когда ты меня так называешь.

Ее губы приоткрываются, в глазах светится страх.

– Ф-Финиан?

– В порядке, – шепчу я. – Он в порядке, Скар.

Я так сильно хочу обнять ее, что это почти невыносимо. Хочу заключить ее в объятия и никогда не отпускать. Но я знаю, через что прошло ее тело, и не хочу рисковать причинить ей боль. Поэтому просто сжимаю ее руку, наклоняюсь, целуя в лоб. С моих ресниц срываются капельки слез и парят в невесомости. И наконец я изливаю ей в голову весь поток своих чувств. Печаль и страх, сожаление и боль, но больше всего – чистую, ослепляющую радость, которую испытываю, видя ее снова.

Мы знали друг друга всю нашу жизнь. Еще до того, как родились. И даже когда ее не было рядом со мной, пока я переживал весь этот кошмар, совершал все эти поступки, она все же была. Ведь она часть меня.

Всегда и навеки.

Скарлетт раскрывает объятия, и я обнимаю ее так нежно, как только могу, а она гладит меня по волосам, пока я прижимаюсь лицом к ее лицу.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет она.

Что ж, в систему Октавии через Складку добираться долго. Так долго, что пока мы дожидаемся от коалиции флотов новостей о достижении пункта назначения, мои раны уже начали заживать. Реабилитация – тяжеленькая работа, хочу вам сказать, а кибернетический глаз, который мне вставили, по-прежнему ощущается странно, однако хорошо то, что теперь я могу читать новостные сводки из сети напрямую.

Фин все еще в медицинском отсеке, но когда я, прихрамывая, вхожу в его палату, они со Скар отрываются друг от друга с характерным чмоком, так что, наверное, ему уже лучше. Сестричка поправляет тунику, убирает с раскрасневшихся губ выбившуюся прядь только что выкрашенных в алый волос и устраивается на биокушетке рядом с Фином. Я резко останавливаюсь и поднимаю бровь, переводя взгляд с нее на него.

Фин краснеет, что довольно странно для бетрасканца.

– Ты вроде должен отдыхать, – говорю я.

– Он отдыхает, – беззаботно отвечает Скарлетт.

– Ты ему в горло ручку воткнула, Скар. Может, дашь пару деньков передышки, прежде чем язык ему в гланды совать?

– Как забавно, – говорит она, закатывая глаза. – И весьма красочно. Но я понятия не имею, о чем ты болтаешь.

Я машу рукой перед своим лицом.

– Знаешь, этот кибернетический глаз может видеть в термографическом спектре. Когда ты лжешь, твои щеки нагреваются почти на 0,2 градуса.

Она хватает одну из многочисленных подушек Фина и швыряет ее мне в голову.

– Надо было купить тебе чертову повязку.

– Тогда вся эта шутка с «космическим пиратом» зашла бы слишком далеко, даже для меня.

– Тишина на палубе, – усмехается она.

– Поднять белый флаг, Веселый Роджер, – парирую я с улыбкой.

– Йо-хо-хо, – кое-как хрипит Фин.

Скар поворачивается к нему с притворным возмущением и тычет пальцем в грудь.

– Ты не должен разговаривать!

Фин пожимает плечами и смущенно улыбается, а она прижимает руку к его щеке и целует в губы. Я наблюдаю, как они медленно отстраняются, не отрывая взгляда от нашего Технаря. Фин делает вид, будто не замечает моего взгляда, но в конце концов все же смотрит на меня краем глаза.

– Знаешь, – говорю я, – когда все это закончится, нам с тобой нужно будет немного поболтать о моей сестре, приятель.

Фин показывает на пластыри, обмотанные вокруг его шеи, и виновато пожимает плечами, типа «Мне нельзя говорить».

– Ах, мой яростный защитник, – тянет Скарлетт, прижимая руку к сердцу и хлопая ресницами.

– Я беспокоюсь не о тебе, – усмехаюсь я. – А о нем.

Она закатывает глаза и смотрит на рюкзак в моих руках:

– Что принес?

Я сажусь рядом с кушеткой, роюсь в нем, прежде чем бросить сестре несколько пакетиков «Почти настоящей лапши!». Скарлетт смотрит на меня, меняя притворное возмущение на настоящее:

– Ты принес мне сухпаек? Тайлер, мы на станции, здесь есть настоящая еда, что за?..

Ее голос затихает, когда я достаю упаковку ледяного мороженого «квад-чок» и вилку, выпущенную Академией, и бросаю их в ее ожидающие руки.

– Ооооо, ты хороший человек, Тайлер Джонс. Я прощаю тебя.

Фин морщится и шепчет:

– Не могу поверить… что ты голодная.

– Тебе не положено разговаривать. – Скарлетт снимает крышку с ванночки с мороженым, будто там содержится ответ на вопрос о бытии всего сущего и Вселенной. – А в любой непонятной ситуации – ешь.

Фин смотрит на голограмму, проецируемую на стену, и бормочет себе под нос:

– Просто… как-то странно праздновать.