Лифт подъезжает к докам, и я выскакиваю из дверей, крича на медиков, которые стоят возле медицинского шаттла. Похоже, они на перерыве. Пялятся на меня как на чокнутого, будто я совсем с катушек слетел. Один из них успокаивающим тоном говорит, мол, мне надо обратно в медотсек. Не хочу вам говорить, чего я им сказанул, но этого оказывается достаточно, чтобы они подняли уже свои задницы и вывели меня в кромешную тьму космоса.
Мы стартуем. Гравитация исчезает, надежда бултыхается во мне так же, как и внутренности в животе. Сердце отбивает дикий ритм. Рывок толкает меня в кресло, пока я, как псих какой-то, кричу: «Там, ТАМ!», – указывая на крошечное серое пятнышко, одиноко плавающее посреди чернильного ничто.
В отличие от сестры, я разбираюсь в кораблях. Могу дать вам название каждого судна, которое использовала Армия Обороны Терры с момента ее образования в 2118 году. Могу определить марку. Назвать модели. Да даже год, когда они были введены в эксплуатацию, и год, когда их перевели в автономный режим.
Эй, мне нравятся корабли, ясно?
– Серия «Скопа», – шепчу я. – Модель 7I–C. Года с 2168-го по 2179-й.
Несмотря на возражения медиков, я напяливаю скафандр раньше их. Трудно ориентироваться одним глазом – у них еще не было возможности установить мне кибернетический, и мое глубинное зрение – это просто кошмар какой-то.
Приятный молодой бетрасканский капрал говорит, что мне нужно присесть.
Я вежливо сообщаю, что ему лучше заткнуться.
Медицинский шаттл пристыковывается к «Скопе» гравитационным тросом, выводя нас на близкую орбиту. Секунды тянутся, как годы.
Я не свожу глаза со «Скопы», пока мы приближаемся к посадочной площадке, стиснув зубы так сильно, что они скрипят. Корпус местами обгорел до черноты, металл покрылся странной рябью, будто расплавился при сильном нагреве, а затем мгновенно застыл, прежде чем развалиться на части. Стекла обгоревшие, темные.
Я не могу заглянуть внутрь.
Не вижу их.
Наш шлюз с шипением распахивается настежь, и, закрепленные страховочными тросами, мы вываливаемся в пустоту. Я не мешаюсь, пока технари пытаются взломать электронику, а потом все-такие прибегают к прорезанию металла сверхмощным газовым резаком.
Они открывают дверь грузового отсека с помощью гидравлики, частицы углерода отделяются от расплавленного металла. Желудок наполняется льдом. Я следую за медицинской бригадой внутрь, прожекторы на наших шлемах прорезают темноту, и вот мы наконец достигаем внутреннего шлюза. Пока команда занимается герметизацией, я прижимаю ладони к узкому стеклянному иллюминатору в двери шлюза, вглядываясь в чрево шаттла за ним.
И там, в темноте, я вижу их, вижу и кричу, колотя кулаком по иллюминатору.
– Финиан! – реву я. –
Они парят в невесомости, огненно-рыжие волосы Скар и молочно-белая кожа Фина – словно маяки в кромешной тьме каюты.
Фин завернут в термоодеяло и скафандр, которым явно место в музее, и я с ужасом замечаю, что забрало шлема забрызгано бледно-розовой кровью.
Рядом с ним Скар в другом древнем костюме, ее тело безвольно и неподвижно плавает во мраке. На ее шее замечаю медальон, который она получила в хранилище Доминиона в Изумрудном городе. Кристалл светится, точно свеча, и его свет медленно угасает.
– СКОРЕЕ! – воплю я как бешеный. – ОТКРЫВАЙТЕ!
Шлюз содрогается, медики снова включают гидравлику, чтобы откупорить люк. Я плаваю на животе, и когда они приоткрывают его, протискиваюсь под ним, не обращая внимания на пробуждающуюся во всем теле боль. Чувствую, как под повязками скапливается кровь.
Я плыву по палубе, хватаясь за потолок, чтобы не врезаться во что-нибудь, одной рукой цепляюсь за кресло пилота, а другой хватаю сестру. Ее глаза закрыты, волосы развеваются ореолом вокруг лица. Здесь нет кислорода, нет атмосферы, нет ничего, что могло бы передавать звуки, и поэтому я пытаюсь пробиться в ее голову сквозь разделяющую нас кровь, кровь, что связывает нас, при этом неустанно молясь:
Команда суетится за моей спиной, закрепляя Фина. Показания сняты, жизненно важные показатели проверены.
– Мы должны вернуть этих двоих на станцию, быстро.
Они отталкивают меня в сторону, заворачивают мою сестру в электротермическую пленку и пристегивают к грав-каталке. Я держу ее за руку, пока мы грузим Скар обратно в наш шаттл, отказываясь отпускать, отказываясь сдаваться. Только не после всего этого.
Только не она.
Она неподвижно лежит на каталке внутри шаттла, согреваясь от леденящего холода космоса. Но по-прежнему не двигается, едва дышит, и я не
– Тай…
